Книга Постоянство хищника, страница 146 – Максим Шаттам

Если бы не жесткий арест Антони Симановски – который ничего им не дал – и фиаско у старшего сержанта Бардана, Людивина поступила бы иначе.

Но она больше не соблюдала нейтралитет. Ее восприятие сузилось, как бывает при подготовке к действию, когда адреналин, страх, волнение превращают зрение в туннельное, человек сосредоточен на одной точке впереди и не замечает остального. На тренировках Людивина умела этим управлять. Но по ходу долгого расследования, после все пережитого она попалась в эту ловушку, сама того не заметив.

На первый взгляд никто не должен был умереть в этот день.

Но когда Людивина толкнула калитку, чтобы подойти к дверям дома, было уже поздно.

«Ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля!»

Он только что второй раз смыл с тела скраб, и его кожа была ярко-красной. Он тер гораздо сильнее, чем требовалось. Вдалеке из динамиков на весь дом звучал концерт Дворжака для виолончели с оркестром № 2 си минор, опус 104.

Дискомфорт скоро пройдет.

Это было частью ритуала. Сенсорная стимуляция.

Отшелушить как можно больше омертвевшей кожи, чтобы не оставлять на ней следов. Да, потом он ее отмоет, но лучше перебдеть, учитывая современные технологии, которыми вооружены легавые придурки… Ни одной улики – такова всякий раз была его цель.

Джонни вышел из душевой кабины и дал себе обсохнуть на воздухе. Джон – его настоящее имя, в честь Джона Мильтона, автора «Потерянного Рая». В детстве Джон не раз слышал эту историю. Адам и Ева согрешили и были изгнаны из рая, чтобы стать прародителями смертных. То есть рождать смерть. Отец обожал эту историю, но Джон считал, что имя Джонни прикольнее, и плевать хотел на Мильтона с его религиозным бредом. Смерть увлекала отца, но не его.

Зеркало запотело не целиком, он мог разглядеть изгибы своего тела: ему нравилось смотреть, как оно высыхает. Капли на коже сверкали, будто драгоценности, будто звезды, жаждущие прильнуть к нему, точно к центру вселенной. Он гордился своей фигурой. Не зря столько времени тратил на уход за собой.

Правда, эстетика была не главной целью, а следствием – приятным, но не запланированным.

Он качался, чтобы укрощать их. Не оставлять им ни шанса. Как только он подходил, им не на что было надеяться: у него были опыт и сила. Он легко мог их сломать. Его руки были как мощные тиски.

Кардио повышало выносливость. Чтобы выслеживать их в дикой природе, если понадобится. Кроме того, он заметил, что может дольше наслаждаться ими, а это было очень ценно.

Джонни провел ладонью по идеально гладкой коже головы. Но все-таки открыл пачку одноразовых станков и начал брить череп с затылка. По привычке. Чувствуя прикосновение лезвия, он испытывал необычайное удовольствие. Лезвие могло поранить его в любой момент, но ласкало на грани укуса.

У Джонни бывали всякие идеи, он знал, что не похож на других людей.

Он включил восконагреватель. Устройство напоминало водяную баню для детских бутылочек. Это сравнение всегда забавляло его. Хотел бы он посмотреть на младенца, которому влили в горло горшочек кипящего воска! Короткие горячие конвульсии, но тихие, никакого крика.

Джонни хихикнул. Смешно…

Нагреватель пропищал, и он принялся наносить воск на ноги, собираясь обмазаться до ушей. На это уйдет весь запас, но скупиться нельзя, чтобы не оставить ни чешуек кожи, ни волосков.