Книга Постоянство хищника, страница 165 – Максим Шаттам

Магали бросила капитана Ферицци в день отъезда из Восточной Франции. Их связь закончилась одновременно с командировкой. Она слишком любила свободу, чтобы ввязываться в роман с коллегой, живущим на другом конце страны.

Франк проводил ее домой, и она поведала, что рассталась со своим капитаном. К себе он возвращался с улыбкой. Он еще не был готов признаться, но радовался, что место свободно. Выбор иногда важнее определенности – так он рассуждал.

Приближалось лето, на деревьях набухли почки, дни стали длиннее, и людей охватывала какая-то легкость.

Скоро в новостях перестали говорить об «адской семье», место в прайм-тайме занял Каннский кинофестиваль.

Марк не сдержал обещания.

Он не увез ее в горы, как только она вернулась домой. Он увез ее в хижину на берегу озера в Солони, через месяц, как только она физически окрепла.

Хижину он снял на четыре дня, привез с собой паштеты, риеты, кучу овощей, рыболовные снасти, чтобы жарить рыбу на гриле, и ящик вина.

— Надеешься напоить меня, чтобы язык развязался? – спросила она.

— Нет, надеюсь, ты все расскажешь и без спиртного.

— Ладно. Может быть. Тогда зачем столько бутылок?

— Чтобы забыть все, о чем мы говорили друг другу.

Хижина, окруженная камышом и елями, выходила прямо на свинцово-синюю поверхность затерянного в лесу озера.

Днем они гуляли по песчаным тропинкам, видели ланей и косуль, устраивали пикники, ловили рыбу или читали, устроившись в шезлонгах на дощатом пирсе. В полдень зеленый дятел играл им свой концерт для ударных; ему явно нравилось летать над их жилищем. Ночью им пел хор лягушек, иногда с необычайной громкостью.

— У них что, есть микрофоны? – спросила Людивина в первый вечер, лежа в постели.

Они смеялись. И занимались любовью.

Людивина удивлялась, что ей так хорошо спится. Конечно, в этой области еще было над чем работать. Но никаких кошмаров, даже неприятных снов с болезненным оттенком. Только ночи безмятежного спокойного сна под лягушачьи колыбельные.

Тело восстановилось и перестало болеть.

Рассвет, просвечивавший сквозь зелень, был великолепен в своей первозданной простоте.

Марк расспрашивал ее о деле. Но прежде всего о чувствах. О том, как она с ними справляется.

Людивина и сама все время думала об этом. О своих реакциях. О своем выборе.

Она больше не винила себя. Перед отъездом в Солонь она отправила старшему сержанту Бардану бутылку шампанского и коробку шоколадных конфет, чтобы еще раз извиниться. Он не ответил, но она не обиделась. Она все понимала.

Она полностью выложилась во время расследования. Для человека, который сомневался в своих способностях выполнить эту работу, противостоять извращенцам, она хорошо справилась.

Торранс ее поздравила.

Оглядываясь назад, Людивина признала очевидное: она потратила слишком много эмоций. Больше, чем когда сама была жертвой. Она отождествила себя с Хлоей, образцом женщины, матери, жены. Такой она хотела бы быть. И возможно, когда-нибудь станет? Спасти Хлою значило спасти себя. Доказать себе, что у каждой Хлои на свете есть ангел-хранитель, и если она однажды превратится в Хлою, то не останется одна.

Иллюзорно. Самонадеянно. Наивно. Возможно, так и есть. Но она в этом нуждалась. Теперь Хлоя в безопасности. А Людивина может думать о будущем. О своем будущем?