Книга Постоянство хищника, страница 32 – Максим Шаттам

Она вышла из машины, сдерживая досаду.

— Вы не заметили знак? – спросила она.

К ней приближался тип в кепке, надвинутой на лицо, хотя капюшон толстовки и так был опущен.

У Хлои сразу мурашки побежали по коже. Инстинкт самосохранения кричал: скорее вернись в машину! Скорее!

На мужчине были кожаные перчатки, в руках он держал что-то вроде баллончика с распылителем. И бросился на Хлою.

Та застыла на месте – она хотела развернуться и бежать, но не успела: незнакомец обхватил ее сильными ручищами, не дав закричать, брызнул длинной струей с запахом горького апельсина и прикрыл нос и рот ватным тампоном. У нее сразу закружилась голова.

Хлоя поняла, что ее отрывают от земли. И несут прочь. К внедорожнику. Он хочет вырубить ее и похитить.

Она задергала ногами, пыталась вырываться, кричать, но ее держал робот. Подготовленный, запрограммированный. Хлоя чувствовала себя маленькой девочкой в руках обученного великана. Он сжал ее – больно. Это не простое похищение. Он знает каждое ее движение, стремительно подавляет малейшее сопротивление. Мастер своего дела. Это означает только одно.

Он не в первый раз это делает. Далеко не в первый. Он повторял эти действия неоднократно. В нем нет ни капли человечности, ни намека на сочувствие.

Страх лишил ее воли.

Когда не осталось выхода, кроме как вдохнуть побольше воздуха, от запаха, обволакивающего лицо, сознание помутилось, и Хлоя поняла.

Она никогда больше не увидит своих детей.

Скопление машин разрасталось, как опухоль.

Разноцветные фургоны со спутниковыми тарелками, камерами, микрофонами и прожекторами толпились на восточном берегу. Их сдерживали два патруля жандармов: те перекрыли мост, и возмущение росло.

Информационное давление. Потребность избалованного общества, которому надо быстрее, оно не может оставаться в стороне, даже если нужно. Новостные каналы непрерывно транслировали одни и те же кадры с рудника «Фулхайм», повторяя, что ситуация серьезная. А что еще они могли сказать? Обстановка постепенно накалялась, разговоры с внутренними источниками были сначала заискивающими, затем умоляющими, а сейчас стали требовательными.

Но генерал де Жюйя по-прежнему держал свои войска в ежовых рукавицах, и ни капли не просочилось даже в главное управление национальной жандармерии или министерство внутренних дел, что еще удивительнее.

Людивина смотрела на толпу журналистов вдалеке.

— Вечером непросто будет выйти на улицу, – сказал у нее за спиной Сеньон. – Они блокируют единственный выход.

— Генерал приказал поставить палатки для тех, кто захочет ночевать здесь.

— Отличный кемпинг в сердце массового захоронения, – воистину, начальство готово на любые жертвы!

Великан подошел к бывшей напарнице и спросил, понизив голос:

— Как твой моральный дух? Держишься?

Она кивнула.

— А ты?

— Будет здорово обнять Летицию и детей, когда вернусь, но пока не развалился. Удивительно, насколько привыкаешь ко всему. Бедные девочки…

Вертолет с логотипом телекомпании стрекотал над лесом.

— Стая тут как тут, – сказала Людивина.

— Ну а Марк? У вас вроде серьезно? Строите планы?

— Ты это о чем?

Глаза Сеньона озорно блестели.

— А то ты не знаешь! О планах, которые строят парочки. Ну там… вечеринка, свадебный торт, кольца, вот это все…

Она покачала головой: