Книга Постоянство хищника, страница 77 – Максим Шаттам

Людивина заметила на земле множество мелких красноватых камешков, следов прошлой производственной деятельности.

Метрах в ста простиралась желтоватая поляна с двумя серыми прямоугольниками – фундаментами стоявших там когда-то зданий. Напротив, прямо в склоне холма, были прорезаны два углубления, подпертые балками, все еще прочными, несмотря на возраст. Фред Вронски указал на них:

— Если верить тому, что мне сообщили утром, в «Лекувре» имелось три входа, но один не сохранился.

— Это безопасно? – спросила Людивина. – Вы там были?

— Недолго. Прошли не очень далеко, но то, что я увидел, показалось обнадеживающим. Ваши коллеги сказали, чтобы я вернулся и «не загрязнял сцену». А я их предупредил, что из-за ртути лучше не задерживаться.

Торранс повернулась к Франку:

— Ничего не нашли?

Жандарм покачал головой.

Они прождали под робким послеполуденным солнцем больше часа, прежде чем появился взмокший Сеньон с маской FFP2 в руке. Магали шла следом, ее челка прилипла к влажному лбу.

Мрачные взгляды коллег ответили Людивине на незаданный вопрос.

Сеньон достал воду из сумки-холодильника, стоявшей у их ног, и одним глотком выпил полбутылки. Перевел дыхание, оглядел кроны деревьев и посмотрел на Людивину.

— Все еще хуже, чем в «Фулхайме», – бесцветным голосом сообщил он.

Что-то было не так, и Людивина быстро это почувствовала.

Она шла среди высохших тел. Одни лежали в мрачных углублениях-нишах, точно в склепе, другие – вповалку на дне ямы. Фонарик освещал серые с бордовым стены, балки потолка, пыльный пол, выхватывая из темноты кости, вытянутую тощую руку, перевернутый ботинок с остатком ступни, скопление чего-то грязного, клочок ткани, череп с оскаленной челюстью…

Некрополь глубиной более сорока метров начинался у входа в галерею, обозначенную табличкой с гравировкой. Цифра 8, явно очень древняя. В отличие от «Фулхайма», где останки были собраны в одном помещении, здесь их разбросали на большом расстоянии друг от друга. Людивина потеряла счет через четверть часа, обнаружив двадцать шесть тел. И это был не конец.

У некоторых отсутствовали головы. У других была вскрыта грудная клетка, ребра торчали, как у выброшенной на берег туши кита. У полудюжины была удалена часть черепа. Людивина уже не знала, куда смотреть, мертвецы лежали повсюду, на каждом повороте, в каждом коридоре, каждом проходе.

Она была обескуражена. Не понимала логики, не видела совпадения с другими преступлениями Харона. Но их количество… Как это чудовище орудовало во Франции и его не остановили? Нет, невозможно. Сколько же их было? Только здесь около тридцати человек. Как минимум…

И тут ее осенило. Сосредоточившись на том, куда ступает, на окружающей темноте, на ярком луче фонарика, на жарком дыхании сквозь защитную маску, на скелетах, погребенных в сырых подвалах, Людивина это видела, но не запоминала, не расшифровывала. И теперь, когда все стало ясно, ей потребовалось время, чтобы взять себя в руки и успокоиться.

Здешние тела намного старше фулхаймских. На несколько десятилетий. Потребуется экспертиза, чтобы это подтвердить, но Людивина знала, что права. На останках толстый слой пыли, плоть разложилась давно, остались лишь кости. И еще одежда. Она старая… Одежда оказалась далеко не на всех, но уцелевшие вещи были примерно военных времен. Или даже двадцатых годов? Не может быть.