Книга Союз хищников, страница 164 – Максим Шаттам

— Зачем? – спросила Магали.

— Свихнулся. Думаю, Ферри держал его в узде, но после его смерти Брюссен решил осуществить свой безумный крестовый поход. Отсюда массовая вербовка сторонников и одновременно уничтожение «предателей». А теперь он хочет уничтожить дезертиров. Я думаю, что, будь у него больше времени, он бы прикончил Бочеллини и всех остальных «идеальных детей» – тех, кто не поддержал его план. Но пока он убирает главных свидетелей.

— Выполнить такую задачу нелегко, – пояснила Магали. – Местные власти сообщили, что Маркус Локар, по всей видимости, живет в окружении многочисленной родни и друзей. Брюссену будет непросто к нему подобраться.

— Не уверена, что это его остановит. Откровенно говоря, он в таком состоянии, что, не колеблясь, убьет всю семью. Возможно, даже ликвидирует всю деревню.

— Старику шестьдесят восемь лет, не забывай, он тоже не дьявол.

— Брюссен планировал все свои выходки долго и тщательно, он организован и хитер. Только посмотри, как он управлял Капюсеном. Магали?

— Что?

— Закажи билет на меня тоже.

— Лулу, я не знаю…

— Я поеду в Монреаль вместе со всеми. Хочу быть в деле.

Нельзя просто сидеть и ждать, иначе она сама свихнется. Ей надо ехать со всеми. Она чувствует Брюссена лучше, чем кто-либо другой. Он не с бухты-барахты отправился в канадскую глубинку. Это не в его стиле.

Теперь Людивина была уверена: у него не просто идея.

У него есть план.

В салоне самолета все спали.

Освещение было выключено, и каждый укутался в одеяло, пытаясь согреться.

Людивина никогда не понимала, почему в самолетах так холодно.

Априкан и Сеньон сидели с закрытыми глазами, а полковник так даже и с открытым ртом – он, несомненно, спал. Сейчас даже он был в гражданской одежде, как и все остальные. Единственное, что еще подтверждало их статус, – это удостоверения личности. При них не было ни формы, ни оружия, ни наручников – ничего, кроме официального документа.

Странно, но Априкан мало того что не выставил Людивину, но даже не попытался ее отговорить, словно знал заранее, что она поедет. Он просто сделал вид, что ее не заметил.

А вот Микелис на своем месте отсутствовал.

Людивина обернулась и увидела его в задней части самолета, возле выхода. Она отстегнула ремень и присоединилась к нему.

— Не можете отключиться? – спросила она подчеркнуто дружелюбно.

— Я плохо сплю в самолетах.

— Страшно?

— Нет, просто некомфортно. В моем возрасте привыкаешь спать в своей постели.

— Но вы же совсем не старик, – ответила Людивина, улыбаясь.

— Это дело преследует вас, как наваждение, верно? Вы одержимы им.

Она пожала плечами:

— Так и должно быть, разве нет?

Микелис помолчал, сверля ее своими серыми глазами.

— Для меня это главное расследование всей жизни, – объяснила Людивина. – А тут еще смерть Алексиса. По-моему, одержимость в данном случае оправданна.

Криминолог дернул подбородком, скривил рот, его лицо выражало некоторое сомнение.

— Насилие – черная дыра, оно засасывает все на своем пути, все. Берегитесь, вот единственное, что я хочу вам сказать.

— Поэтому вы и ушли на пенсию?

— Когда вы целыми днями ставите себя на место преступников, причем самых страшных из них, пытаетесь влезть им в голову, вы в конце концов начинаете думать, как они. Усваиваете их взгляд на вещи, их опыт, их фантазии. Постепенно уходите в себя, отгораживаетесь от других, это заполняет вашу душу. Затрагивает вашу личность вплоть до самых глубинных, интимных аспектов, даже сексуальные отношения перестают быть прежними, они становятся грубее, необузданней. Вы отдаляетесь от других и поневоле становитесь более мрачным и агрессивным человеком.