Книга Союз хищников, страница 171 – Максим Шаттам

— Я пошлю за ним, – ответил мужчина с некоторой тревогой.

По телевизору шла реклама еды, причем в невероятных, астрономических количествах, и реклама, расхваливающая автомобили. Один ролик сменял другой без пауз. Жратва, машины, машины, жратва. Лишь время от времени эти бесконечные оды потреблению прерывались какими-нибудь новостями.

Когда в комнату вошел Маркус Локар, Людивина встала.

Высокий, подтянутый, белоснежные волосы, впалые щеки, тонкие губы, орлиный нос и бледно-голубые, почти блеклые глаза. Он расстегнул воротник свитера и обвел всех следователей долгим взглядом.

— Маркус Локар, – сказала Людивина, протягивая руку, – мы проделали долгий путь, чтобы поговорить с вами. Мы из Национальной жандармерии Франции, прилетели из Парижа.

— Я понял, – сказал он с едва заметным квебекским акцентом.

— Вопрос довольно сложный. Возможно, вы предпочтете обсудить его наедине, – сказала она, бросив взгляд на человека, который привел его, и еще на троих, стоявших в дверях.

— Я сделал что-то не так? – спросил он с несколько обеспокоенным выражением лица.

— Нет. Но вам угрожает опасность, – ответила Людивина. – Из-за вашего прошлого.

На этот раз старик вздернул подбородок и посмотрел ей прямо в глаза. Помолчав, он обернулся и махнул друзьям: все в порядке, они могут идти.

Дверь за ними закрылась.

— Я слушаю вас, – сказал он.

— Речь идет о хуторе Мор. И о Дитере Ферри.

У Локара судорожно дернулся кадык. Его рука искала опоры, и Сеньон поспешно придвинул ему стул.

— Я знаю, что вы давно не слышали это имя, – сказала Людивина.

Молодая женщина вела беседу, и казалось, никто не собирался вмешиваться.

— Прошло больше тридцати лет, – прошептал он, явно в шоке.

— Вы уехали из Мора, когда поняли, что с Ферри что-то нечисто. С тех пор деревушка сильно изменилась. Ситуация ухудшилась, господин Локар. Герт Брюссен взял дело в свои руки и… Скажу сразу, мы думаем, что он явился сюда, чтобы убить вас.

Локар выпрямился в кресле:

— Убить меня? За что?

— Все это время я думала, что он хочет подвести черту, но теперь я задаюсь вопросом, не знаете ли вы чего-то такого, что он не хочет обнародовать.

— Я? Но я не был во Франции тридцать лет! Я их больше ни разу не видел! Ни его, ни других!

— Вы близко общались с ним в то время?

— С Брюссеном? Не больше, чем с Ферри. Похоже, вы знаете всю эту историю – представьте, что я почувствовал, когда понял, кто такой Ферри на самом деле. Я уехал подальше от них и от Франции, где я не был желанным ребенком, и похоронил эту часть тяжелого прошлого. Здесь никто ничего не знает, даже моя жена!

В его глазах светилась непостижимая боль. Он ткнул вперед указательным пальцем, словно угрожая всем следователям в комнате.

— Никто не собирается предавать это огласке, – продолжала Людивина, – ваша история касается только вас. Но мы хотим выяснить, что могло понадобиться от вас Брюссену.

— Вы его арестовали?

Жандарм растерянно посмотрела на Мальвуа, затем на Априкана.

— Нет еще. Как я уже говорила, мы считаем, что он сейчас либо здесь, либо в дороге и намерен убить вас.

Локар медленно покачал головой. В его голубых глазах роем проносились воспоминания, поглощая все его внимание.

— Я не хочу ворошить прошлое, – признался он, помолчав.

— Понимаю.

— Вы уверены, что он приедет? После стольких лет? Так далеко? Только ради… ради меня?