Книга Королева Мальронс, страница 30 – Максим Шаттам

Они опять перекусили холодной едой. Когда Мэтт увидел, как Плюм убегает на поиски пропитания, он не решился окликнуть собаку; у него мелькнула мысль: надо было с ней поделиться, но подросток тут же подумал, что собака слишком большая и сможет позаботиться о себе, что она не пойдет на ненужный риск, да и потом, станет ли Плюм есть холодную фасоль? А припасы надо беречь, ведь неизвестно, сколько еще им предстоит идти через этот лес.

Мэтт ждал, пока Плюм не вернулась обратно, и только когда она улеглась рядом, закрыл глаза.

Засыпая, он подумал о Роперодене. Что, если ночью тот вернется, чтобы опять сканировать его сознание? Чудовище было где-то неподалеку, значит такое вполне возможно.

Сначала Мэтт пытался успокоить себя, что сможет извлечь выгоду из ситуации: попробует, в свою очередь, изучить монстра, забравшись в него, если тот «оставит дверь открытой»… Но, поразмыслив, отказался от этой идеи. Ему бы не хотелось ощутить все, что находится внутри Роперодена. Мэтт уже прикоснулся к пустой земле, где обитала душа чудовища, там царили беспокойство, страдание, ярость и разные страхи – стоило считать везением, что ни одно из этих чувств не охватило Мэтта. Ему казалось, что эти чувства живут в Роперодене, как стая, ищущая добычу.

Возможно, если Мэтт закроет свое сознание, ему удастся спокойно поспать – без всяких сновидений…

Мэтт заснул.

Из ветра и тумана опять появилась черная фигура. Она носилась вокруг Мэтта, пытаясь проникнуть внутрь подростка.

Он почти интуитивно ощущал, угадывал присутствие зла рядом. Его сон был похож на домик с несколькими окнами и дверью. Мэтту приходилось постоянно проверять, заперты ли эти окна и эта дверь, проверять, не сумел ли незваный гость проникнуть внутрь. Во сне он перебегал от двери к окнам и обратно. Ропероден кружил рядом, по лесу, все быстрее и быстрее, подлетая к каждому окну и к двери, стараясь найти хотя бы малейшую лазейку, чтобы сломать задвижки. Безуспешно.

Мэтт носился из комнаты в комнату.

Если хоть одна из задвижек сломалась бы, ему бы пришлось действовать еще быстрее. Последний шанс, который оставался в этом случае, – нырнуть в маленький чулан, единственное убежище в доме.

Всю ночь Ропероден пытался проникнуть внутрь.

Мэтт стойко держался.

Тобиасу пришлось его разбудить.

— Мы с Эмбер не можем спать, – сказал он. – Мы слышали, как ты стонешь, ждали сколько могли, но решили, что должны что-то сделать.

— Понял… – потягиваясь, ответил Мэтт.

Он ощущал себя разбитым. Ночь принесла лишь усталость.

Вокруг было совершенно темно. Мэтт все никак не мог привыкнуть к этой постоянной, изнуряющей темноте.

— Он тебе снился? – спросил Тобиас.

— Да, он хотел войти в меня. Вчера что-то произошло, но я не сумел разобраться, как работает этот механизм. Но сегодня он не смог проникнуть внутрь меня.

— Так вот почему у тебя такое лицо! Выглядишь нереально измученным!

— Все нормально.

Новый день оказался еще труднее предыдущего.

Постоянно висевшая вокруг тьма стала утомлять друзей. На земле оказывалось все больше ловушек, постоянно приходилось искать пути обхода; чтобы обогнуть каждое дерево, требовалось не меньше часа.

Вверху неожиданно раздался странный вопль, резкий, мощный, пронзительный до бешенства.

Позади членов Союза трех в ответ кто-то закричал, звук напоминал голос павлина. Листва повсюду задрожала, да так, что друзья бросились на землю, а Плюм забилась под ворох огромных прозрачных цветов.