Книга Союз трех, страница 76 – Максим Шаттам

Мальчики кивнули и со всех ног побежали к мосту.

Наблюдатели на мосту заметили полдюжины жрунов, бродящих на подступах к нему в поисках возможности перебраться на остров. Они оставались там до наступления ночи, пока, ворча, не убрались на свою территорию. Монстры явно осмелели: их ближайший лагерь находился на расстоянии двадцати километров от острова. Значит, им удалось проделать длинный путь, и это очень не понравилось пэнам. Поэтому жруны, как и совершенный утром подвиг, стали главными темами разговоров.

Мэтт отважился вытащить меч из ножен и почистить его только через два дня. Лезвие покрывала коричневая корка. Закончив, он спустился в подвал, где была мастерская и где, как ему сказали, можно было найти точильный камень, которым пользовались долгоходы. Он точил лезвие, периодически его смачивая. Но при каждом скрежете металла о камень на Мэтта вновь наваливались воспоминания: ему чудилась кровь, бьющая из живота жруна, и его отсеченная кисть, катящаяся по траве, разбрызгивая алые капли. Сердце в груди сжималось от отвращения. Вновь и вновь представляя себе эту ужасную картину, он продолжал точить лезвие, пока оно не стало острым как бритва.

Неужели Эмбер права и у него появилась необычайная сила? И поэтому он так легко работал мечом… Чувство вины почти ослепляло его и заставляло дрожать.

Днем он слышал, как Бен объявил, что завтра утром отправится дальше: долгоход чувствовал себя отдохнувшим и собирался продолжить путь на север. Мэтт спрашивал себя, будет ли Эмбер тосковать по нему? Разнося поленья по комнатам, Мэтт ловил на себе восхищенные взгляды подростков. Еще никто на острове не рискнул лицом к лицу сразиться со жруном, а тем более проткнуть его и отрубить руку. Во время работы Мэтт познакомился с самыми маленькими пэнами, обычно державшимися вместе, – девочками и мальчиками девяти-десяти лет. Это были всеобщий любимец Пако, Лори, девчушка со светлыми косичками-хвостиками, Ферджи, Энтони, Джуд, Джонни, Рори и Джоди. Они ходили за Мэттом по пятам, предлагая ему помощь, от которой он вежливо отказывался. Для них он стал героем. Сам Мэтт испытывал странную смесь удовлетворения и гордости с горечью и отвращением. Вспоминая свои движения в бою, он сразу же ощущал тошноту, быстро подступавшую к горлу. Он не хотел быть таким героем. Не в такой ситуации. Не хотел бы помнить, что его слава родилась из убийства. Ведь жрун когда-то был человеком. Мэтт не переставал думать о том, что убил человека. Пусть даже то, что от него осталось, было столь чудовищным, агрессивным, полным идиотизма. Тем не менее жрун тоже был живым существом.

Закончив работу, Мэтт пошел в лес, собираясь побыть в одиночестве. Там он нашел камень, который, как прикинул мальчик, весил очень много, и постарался сосредоточиться на нем. Медленно дыша, закрыл глаза. Потом нагнулся и попытался оторвать камень от земли.

Как минимум восемьдесят килограммов.

Мэтт сжал зубы, напрягся, но был вынужден признать, что ни на йоту не сдвинул его. Мэтт покраснел.

Потом убрал руки и, тяжело дыша, потер пальцы о джинсы. «Не выйдет! Я не сдвинул его ни на миллиметр!» А вдруг Эмбер ошибается? Вдруг в нем не происходит никаких серьезных изменений?

Яблоко… Эмбер права, ни одно яблоко не смогло бы разлететься на мельчайшие куски, как то, которое он швырнул жруну в лицо. Тут явно дело нечисто. И изменения кажутся наиболее логичным ответом на вопрос, как это получилось.