Книга Слеза Рода, страница 100 – Андрей Васильев

— Есть такая беда, — вздохнул колдун. — Ладно, говори. Только покороче, у меня по распорядку дня прогулка, а ее я всегда в тишине совершаю. Для нервной системы эдак полезнее. Но сразу предупрежу — мне предмет твоих изысканий известен. Что сопишь? Вся Москва в курсе, что ты за ней месяц как гоняешься. Так вот — слеза Рода что мне, что кому из собратьев по ремеслу без надобности, потому гоняться за ней никто не подумает. Такие вещицы ни удачи, ни добра, ни достатка не приносят, особенно нашему брату. Проверено поколениями.

— Ой ли? — добавив в голос лукавства, ответил я. — У меня другая информация, причем из первых рук. Не все твои коллеги того же мнения, Акимыч, уж не обессудь.

— А ну-ка? — заинтересовался колдун. — Излагай.

— Лучше лично, — предложил я. — Телефон — штука хорошая, но иные вещи лучше глаза в глаза проговаривать. Давай встретимся часика через два. Ты погуляешь, передохнешь, а там и пообедаем в ресторанчике, что от тебя неподалеку. Окрошка, пюрешка со щучьими котлетками, пирожки с печенью — все как ты любишь. Я угощаю.

— Можно, — согласился Севастьян. — Пенсия у меня невелика, чего лишний раз не похарчеваться за твой счет?

Прибедняется, старый хрыч. Наверняка у него по Подмосковью десятка два захоронок имеется, в которых, поди, еще николаевские золотые червонцы лежат. Почему-то все колдуны из старых обожают сберегать добро на черный день именно таким образом, доверяя его земле или дуплу какого-нибудь древнего дуба. Традиция у них такая, что ли? А еще иногда их на свою голову выкапывают кладоискатели-любители с металлоискателями, которых нынче развелось без счета, не подозревающие даже, что им теперь волосы на себе рвать следует, а не радоваться и в ладоши хлопать. Добра от такой находки точно не будет, это все равно что гюрзу среднеазиатскую в дом приволочь и отпустить, перенеся через порог. Рано или поздно она ужалит, можно не сомневаться. Хворь лютая, неудачи во всех областях жизни, пожар — список напастей ох как велик. А уже если владелец найденного сокровища прознает, кто именно на него руку наложил, то и вовсе можно сразу себе гроб заказывать.

Осуждаю ли я это? Нет. Никогда не стоит прибирать к рукам добро, которое тебе не принадлежит. Не ты его в землю клал, не тебе и вынимать. Одно дело — одиночные монеты, почерневший от времени серебряный перстень и тому подобная «копанина». Но захоронка с полусотней новеньких, точно только что вышедших из-под пресса червонцев?

Да и старые нательные кресты, которых в земле немало лежит, — вот зачем копатели их берут? У каждого из нас свой крест есть, его и нести следует. Зачем чужой поднимаешь? Откуда ты знаешь, что за доля тому, кто его обронил, суждена была? Что из нее тебе перепасть может? А ведь перепадет, тут сомнений нет. Ты крест поднял, а чужая судьба к нему прилагается, уж не сомневайся.

Распрощавшись с колдуном, я подумал-подумал, да и набрал Баженова. А чего тянуть? До Петюни мне еще минут двадцать езды, а вечернее мероприятие лучше планировать днем.

— Здорово, — бодро поприветствовал меня Слава. — Ну чего, не завалили Ровнина?

— Нет, — ответил я. — Расстроен?

— Сложно сказать, — подумав, ответил тот. — С одной стороны, я его не люблю, и ты это уже понял, наверное. Никогда мы особо не дружили, даже приятельскими наши отношения не назовешь. Коллеги и коллеги. Но тут как? Он вообще ни с кем дружбу не водит, так было, есть и будет. Иллюзия ее — да, она есть. Олежка большой мастер по данной части. Вот поверь, все его нынешние подчиненные наверняка считают своего шефа невероятной душкой, и каждый из них уверен, что именно к нему он относится особо, куда лучше, чем к другим. А все обстоит совсем по-другому. Ему просто так удобнее направлять своих бойцов в ту сторону, которая нужна именно ему, которую он считает единственно верной. Впрочем, вру, есть на Сухаревке человек, кто ему цену знает. Павла, карга старая, еще ведь не загнулась?