Книга Закон охоты, страница 139 – Андрей Васильев

Дальше легче не стало, до воды добирался на цыпочках, даже через ботинки ощущая, как по ним скребут чешуей десятки гадов, нежащихся на мелких прибрежных камешках. Впрочем, берегом эту полоску между землей и водой назвать было трудно, несколько шагов — и вот оно, Иткуль-озеро. В котором, впрочем, поклонниц Полоза тоже хватало: и слева, и справа из воды торчали булавочные гадючьи головки.

Кстати, в тот момент, когда я уже по пояс зашел в воду, меня пробил холодный пот: а ну как я сейчас с себя защиту, что даровал Индрик-зверь, смываю? Может, она, как порошок, осела на нас, а вода ее того? Как набросится на меня сейчас гадючье племя, как зажалит, и пойду я камнем на дно. Оно, конечно, где-то даже почетно принять смерть в стиле Рагнара Лодброка, но ведь не хочется же.

Но страхи оказались напрасными, вскоре дно ушло из-под ног, и я поплыл к Шайтану, по шею находясь в воде и держа фонарик зубами. Змеи черными молниями чертили по воде слева, справа и даже передо мной, но ни одна даже не подумала пустить клыки в ход. Впрочем, когда я отплыл метров на двадцать от берега, они и вовсе исчезли.

А водичка, кстати, оказалось очень даже приятной и по-летнему теплой. Я бы в такой не отказался с полчасика поплавать просто для удовольствия. Так, чтобы без змей и их повелителя, что на камне зачем-то прыгает.

Ступенями бы я камни, по которым вскоре вскарабкался на скалу, никак не назвал, но лично мне большего было и не надо. Влез — и слава небесам!

Скала состояла, если можно так выразиться, из трех частей. Нижняя — та, где сейчас находился я, о которую билась озерная волна. Средняя — небольшая площадка чуть выше. Ну а третья — маковка, высшая часть Шайтана, чуть закругленный каменный взлобок.

Возникало ощущение, что когда-то очень давно это был монолит, цельная скала, торчащая из воды, но в какой-то момент безымянный великан из древних и могучих саданул по ней топором и отломил часть, создав тем самым упомянутую среднюю зону, где можно сделать красивые фото и оставить автограф на высоченной и достаточно ровной стене.

Кстати, некоторые из них и стирал сейчас шваброй, на которой болталась парчовая, как мне показалось, тряпка, невысокий огненно-рыжий человечек в черном, шитом золотом, камзоле, то и дело подпрыгивающий вверх и при этом отчаянно сквернословящий.

— Паразиты! — бубнил он. — Никакого уважения к прошлому! Все забыли! Ничего не помнят! Мой камень изуродовали своей мазней! Хотя… Это ладно, это пусть остается.

Речь шла о надписи «Хачу много денег!», которую я даже в темноте смог прочитать, поскольку она была нанесена на скалу белой краской и немаленькими такими буквами.

— Что стоишь? — не поворачиваясь, спросил вдруг человечек. — Взял бы да помог, раз уж сюда приперся!

— Дайте тряпку — помогу, — отозвался я. — Не вопрос.

— Держи. — Рыжий резко развернулся и бросил мне свое клининговое оружие, уже порядком замызганное. — Три давай, а я отдохну.

И правда — парча. Дорогой материал, причем, похоже, не сегодня и не вчера сделанный. Не антиквариат, разумеется, но на рулончик-другой такой красоты я бы в Москве мигом покупателей отыскал и заработал на том неплохие деньги. Не едиными медальонами, амулетами и картинами публика интересуется, и другие товары, овеянные временем, у нее в чести.