Книга Закон охоты, страница 63 – Андрей Васильев

— Слепоту навести могут, — добавила Светка и потерла глаза. — Как-то раз мне от одной бесовки перепал этот ужас в качестве прощального подарка. Два часа ничего не видела, столько всего передумала — не расскажешь. Как проморгалась, так сначала хотела рапорт на увольнение писать. Решила, что ну ее на фиг, эту службу, рассудок дороже. Просто еще раз я такое точно не перенесу, потому что очень страшно.

— Плюс десятки других разных приятных способов из серии «Как извести противника», — подытожил я. — Но это все ерунда, технические моменты, типичное «кто кого». Скорее всего, они нас, но кто знает? Нет, Марина, бояться здесь надо другого.

— Чего?

— Не того, что случится во время драки, а того, что начнется после нее в том случае, если мы умудримся остаться живыми и умыкнуть ключ.

— Это да, — поежилась Метельская. — Я уж и не знаю, что тут хуже…

— Так если мы их, то что может случиться после? — озадачилась Белозерова. — Или вы про страшную месть, которая неотвратима? Если честно, я в нее не очень верю. Более того — считаю подобные угрозы проявлением слабости. Как пример — моему отцу, когда он помоложе был и не обладал нынешним положением, после каждого выигранного тендера обещали глаз на задницу натянуть. Но, поверьте, они до сих пор у него там, где и должны присутствовать. В смысле — глаза.

— Это потому, что твой отец с людьми дела имел, — хмыкнула Марго, улегшаяся на лавку и уставившаяся в потолок. — У них слово — это только слово, ему цену говорящий определяет. А у нас слово — это почти всегда дело. Редко-редко когда одно с другим расходится, и всегда по веской причине. В остальном, если при свидетелях что-то обещал — выполняй. Даже если ситуация изменилась, даже себе в убыток. Иначе все в Ночи будут знать, что тебе отныне доверия нет, ты не в курсе того, что такое самоуважение и не чтишь репутацию своего рода. Или семьи. Не суть.

— А тут — месть, — поддержал я ее. — Даже обещать ничего не надо, это само собой подразумевается. Какие слова? Землю носом рыть нужно, отыскивать тех, кто посмел на ковен руку поднять, кожу с них живьем снимать, а после кишки на телеграфных столбах развешивать.

— Фу! — поморщилась Марина.

— Реальный факт, — пожал плечами я. — Один лихач решил обнести Марфу, уж не знаю, как ему в голову такое вообще пришло. Само собой, спалился, очень долго и скверно умирал, а после стал частью инсталляции, посвященной стодевяностолетию появления в России первого электромагнитного телеграфа.

— Так себе шутка, — отметил чуть побледневший Аркаша.

— Ничего это не шутка, — заверил его я. — Именно так мне Марфа и сказала, когда про случившееся поведала. Я как раз к ней в гости заглянул по кое-каким делам, вот и увидел все своими собственными глазами. Марфа очень умна, потому умеет делать тонкие намеки на очень толстые обстоятельства исключительно красиво. Мол — я тебя предупредила, а дальше сам думай.

— Никогда не поверю в то, что ты когда-то что-то собирался у нее спереть, — привстала Марго. — Да ну нет!

— Так и не обо мне речь, — усмехнулся я. — Мы с Майей тогда еще не то что не развелись, но еще и не разошлись. А вот она как раз большой любитель запустить руку в чужие закрома, особенно если впереди маячит немалая выгода.

— Это ты про ту Майю, с которой я вместе сюда угодила? — спросила у меня Марина. — Да? Надо же, она совсем на воровку не похожа.