Книга Тайные тропы, страница 81 – Андрей Васильев

Кстати — чистая правда. Мне про это еще Мирослав рассказывал.

— Ответственность за нее ты несешь, — подумав, заявила Светлана и тоже уселась за стол. — Если чего накосорезит, спрошу с тебя.

— Хорошо, — вздохнул я.

— Значит, так, — отпив чаю, продолжила оперативница. — Сейчас едем к Поревину, беседуем с ним. Потом заскочим на мою фазенду, я снаряжение там храню, заберем его, и тогда уже обратно в город. Ну а завтра утром в сторону гор выдвигаемся. Куда именно, даст Бог, поймем после беседы с Геннадием. Вот не знаю почему, но уверена, что дал он твоему приятелю точную наводку на что-то, за то его и убили.

— Если все так, то и колдуна твоего уже в живых нет, — хмуро заметил я. — Какой смысл убить одного и оставить в живых другого?

— Не исключено, — кивнула женщина. — Но отработать эту версию все равно надо, верно? Да и не возьмешь Поревина вот так за рубль двадцать. Хитрый старикан и пронырливый, у него чутье как волка-одиночки. Опять же — это в городе человека легко прихватить за горло, а наш старый хрен на природе обосновался, да еще не абы где. Местечко для обитания выбрал самое то. Дидино! Слышал про него раньше? Нет? Поверь, тебе там понравится. Не Растесс, конечно, и не Герасимовка, но тоже есть на что посмотреть.

Про Дидино я вчера впервые узнал из сообщения покойного Воронцова, про Растесс же, упомянутый моей новой приятельницей, вообще ничего не знаю, врать не стану. А вот про Герасимовку слышать доводилось. Орест мне про нее года два назад рассказывал, причем пыхтя и сквернословя, что говорило о крайней степени его недовольства этими воспоминаниями. В этой деревеньке, если верить его словам, окопалось несколько очень старых и очень сильных колдовских родов, передающих темные знания от отца к сыну, а также их преумножающих. Причем родоначальников этих фамилий туда еще аж во времена Елизаветы Петровны выслали из Москвы. Сия императрица была зело мягкосердечна и при восшествии на престол обещала никого смертной казни не подвергать, потому при необходимости прибегала к другим, не столь кровавым мерам, например, ссылала людей в такие места, куда ворон костей не заносит, вроде этой самой Герасимовки. Вернее — вообще на пустое место, там до приезда ссыльных вообще ничего, кроме леса, не имелось. Они и поставили первые дома, положив начало данному населенному пункту, где жили как барсуки, не суя свой нос в чужие дела и шугая тех, кто пытался к ним лезть. Ну а после, уже в начале двадцатого века, туда по казенному приказу изрядно народа привалило, после чего деревня изрядно расширилась, стала числиться на картах под названием «Герасимовка» и благополучно существует по сей день. Ну, условно благополучно, разумеется, деревни у нас уже лет тридцать-сорок как вымирать начали, хотя эта, правда, вроде еще держится. А при Советской власти она прямо-таки процветала, даже музей в ней имелся, посвященный пионеру, которого сопротивляющиеся решениям партии кулаки убили за активную жизненную позицию. Мне Орест даже имя этого смелого мальчишки называл, да я, грешен, его забыл.

Что именно там забыл мой приятель колдун, понятия не имею, но из его рассказа понял, что искомое он не получил, еле-еле ноги оттуда целым да невредимым унес и возвращаться туда не планирует.