Книга Легкий заказ, страница 131 – Андрей Васильев

— Ваша правда, вурдалаки никогда не служат никому, кроме главы семьи, патриархов или того, кого считают выше себя, — вздохнул я. — Это факт.

— Вот и надо понять, кто такой шустрый, что их под себя подмял, — назидательно произнес Шлюндт. — Я тоже руки сложа сидеть не стану, но много ли узнаешь, находясь далеко от событий? Так что колоду тасовать тебе, Максим, здесь ничего не поделаешь. Если, конечно, ты примешь заказ. Итак!

Он встал с кресла и снова протянул руку вперед для пожатия.

— Еще один вопрос, достаточно важный, — произнес я негромко. — А лично вам слеза зачем? Что вы с ней делать станете?

— Лично я? — переспросил Шлюндт, не опуская руку. — Честно? Не знаю. Просто моя суть такова, что мне всегда хочется иметь то, чего нет ни у кого. Я антиквар, и любой предмет с историей для меня желанен, а такой, как слеза Рода… Он станет венцом моей коллекции, он для меня дороже всего того, что было собрано за долгие годы. Так что из всех, кто станет гоняться за этой диковиной, я, пожалуй, единственный, кто делает это из чистой любви к искусству. Что ты улыбаешься? Да, работа с древностями — это искусство, самое что ни на есть. Не меньшее, чем живопись или умение складывать слова в строки, а те в строфы.

Наверняка снова темнит. Возможно, не во всем, но недоговаривает что-то точно. Ну да ладно, во-первых, как мне кажется, этот черт менее рогат, чем другие, а во-вторых, все равно решение уже принято, так что…

— Да, еще одна мелочь относительно твоего гонорара, — поняв, что я вот-вот сделаю то, что он ждет, сказал Шлюндт. — Совсем забыл, а ведь это важно. Там, в Нави, ты не будешь иметь права слова.

— В смысле? — нахмурился я.

— Ты попадешь туда, куда хочешь, и вернешься обратно, но способы выполнения задуманного буду выбирать я, — пояснил Карл Августович. — Как идти, куда, когда, где стоять, где бежать — ты решать не вправе. Просто идешь след в след и четко выполняешь то, что тебе велено. Никакой самодеятельности. Любое проявление самостоятельности автоматически расторгает наш договор.

— Жестко, — подумав, произнес я. — И даже очень.

— Так и место ты для прогулки выбрал непростое, — иронично заметил антиквар. — Заповедное и очень, очень недоброе. Но, поверь, я на самом деле сделаю все, чтобы ты выполнил задуманное, поскольку всегда испытывал немалую симпатию к тому, кого ты там хочешь отыскать. Плюс не так часто сейчас встретишь людей, которые готовы рискнуть очень многим ради того, чтобы выплатить долг дружбы тогда, когда они могут этого и не делать. Одно, правда, я в ум взять не могу — почему сначала он? В смысле долг? Почему не месть?

— Потому что в этом вопросе я исповедую сицилийскую, а не корсиканскую методу. Не надо бежать и кричать, надо следить и ждать нужного момента. И потом — чем месть выдержаннее, тем слаще, — пояснил я и сжал его ладонь в своей, отметив ее далеко не старческую крепость и то, что она очень горяча, а после добавил: — Принимаю ваш заказ.

— Вот и славно, — удовлетворенно произнес Карл Августович, когда наши руки разъединились, хлопнул меня по плечу и снова уселся в кресло. — Вот и чудно. И раз все у нас замечательно сладилось, то изволь получить кое-какие мелочи, которые тебе могут пригодиться.

Он достал из-под стола небольшую деревянную шкатулку, крышка которой была покрыта искусной резьбой, изображавшей то ли виноградные лозы, то ли переплетенных между собой змей. Смеркалось, точно разобрать, что там за рисунок, я уже не смог.