Книга Петля судеб. Том 2, страница 32 – Андрей Васильев

— Говорить с ним пробовала?

— А о чем? Да и какой смысл? Он сам мне всякий раз после очередной пакости звонит и сообщает, что его предложение все еще в силе.

— Какое предложение?

— Брачное. Он хочет, чтобы я стала его женой. Причем доброй волей, а не по принуждению. Не «ты меня достал, я согласна», не «хрен с тобой, твоя взяла», а именно доброй волей. Кстати, до сих пор не понимаю, как он собирается одно от другого отличать. Но, видно, есть какой-то способ.

— Не было мыслей о том, что, может, это и есть лучший вариант? – поинтересовался я – Нет, серьезно. Он получит свое, а ты – свободу. А при удачном раскладе, хорошем юристе и правильно составленном брачном договоре еще и неплохую компенсацию.

— Лучше вам, Харитон Юрьевич, вообще не знать, какие у меня мысли по поводу Сереженьки в голове бродили. Уж поверьте. Кстати, тогда во Францию он смылся как раз, потому что эти мысли помаленьку начали превращаться в дело, и начальник службы безопасности его папы про это как-то проведал.

— Так ты страшный человек, Шелестова – я встал с кресла, подошел к окну и глянул на улицу, где было сыро и серо – От тебя, выходит, надо держаться подальше.

— Не всем – Елена встала и подошла ко мне – И не всегда. На самом деле мы с ним чем-то похожи, потому его так ко мне и тянет. Я тоже очень не люблю, когда что-то случается против моей воли. И тоже всегда иду до конца, пытаясь достигнуть поставленной цели. Только вот он делает все так, чтобы человека сломать, превратить его в марионетку, собственную игрушку. А я предпочитаю честную игру, лицом к лицу.

Она развернула меня от окна, и все вышло так, как было сказано – мы оказались лицом к лицу.

— И все-таки - аккуратней с ним – посоветовал я Шелестовой – В какой-то момент у него рычажок в башке щелкнет, и он предпочтет более действенные методы играм разума.

— Исключено. Это будет не победа, а поражение, что для Сережи нестерпимо. Вот тогда он и в самом деле может рехнуться. Винить-то кроме себя в данном случае некого, а свою неправоту он признать не сможет никогда, это против его природы. Так что если кто-то и находится в зоне риска, то это не он, а вы.

— Потому что ему отказал?

— Потому что вы нужны мне. И он это раньше или позже узнает.

в которой герой то и дело удивляется, глядя на происходящее

— Неожиданно, но приятно – отчего-то у меня чуть пошла кругом голова, так, словно двадцать последних прожитых лет сами собой куда-то исчезли, я снова стал вчерашним школьником, который еще умеет краснеть и смущаться – Не то, что он узнает, понятное дело. На Голицына мне плевать. Я о другом.

— Не неожиданно – Шелестова была непривычно серьезно – К чему сейчас это шоу? Мне прекрасно известно, что вы давно уже…

Чуть скрипнула дверь, в кабинет вошла Вика, недобро глянула на нас, стоящих у окна и заявила:

— Работа сама себя не сделает, дорогие коллеги. Пока вы тут беседуете, мы там вас ждем.

— Надо нам было чуть громче говорить – сообщила мне Шелестова – Да-да. Не в работе дело, а в том, что наши соратники заскучали. Если бы велась прямая трансляция, Виктория Евгеньевна сейчас не пришла бы. Она бы ловила каждое слово, и думала, как бы услышанным распорядиться правильно.

— Если это намек на какие-то толстые обстоятельства, то будь добра, уточни на какие именно? – потребовала Вика – И приведи доказательства того, что я кому-то передаю разговоры, подслушанные тут, в редакции.