Книга Петля судеб. Том 3, страница 149 – Андрей Васильев

Когда я вылез из капсулы, уже потихоньку начинал заниматься рассвет. Весна, конечно, пока не вступила еще в свою полную силу, ту, когда ночная мгла довольно шустро сменяется светлыми сумерками и мир предстает перед тобой окутанным в некую нежную дымку, тревожащую душу в любом возрасте, но то, что я сейчас видел за окном, говорило об одном — эту зиму мы все же умудрились пережить. Несмотря ни на что — смогли.

Теперь бы еще до лета дотянуть. А там, глядишь, и хлопоты игровые из количества в качество перейдут, после чего я наконец вернусь к тому образу жизни, по которому, признаться, все сильнее скучаю. Да, с точки зрения многих и многих это путь в никуда. Карьеры я не сделал, денег больших не заработал, влиятельным журналистом меня даже спьяну никто не называл никогда — но это мой путь. Тот, которым я сам хотел идти. Мне он нравился.

Додумать эту мысль до конца, впрочем, я не успел, поскольку заснул, привалившись к теплому плечу мирно сопящей Вики.

И только вроде глаза прикрыл, только меня сон мягким одеяльцем окутал, как суровая реальность вторглась в это ламповое пространство.

— Встаем! Пора на войну!

— А? — сонно пробурчал я. — Какую войну? Я только-только с нее.

— Значит, на новую, — логично и безжалостно сообщила мне Вика. — И нечего жаловаться, сам же вчера нас подписал на корпоративную хренотень. Давай-давай, мне уже снизу Ревзина звонила, недоумевала, почему почти все уже там, а нас нет.

— Ревзина — кто? — Я разлепил глаза, в которые, казалось, насыпали песка.

— Какая-то овца из администрации «Радеона», — пояснила Вика, уже усевшаяся в кресло и умело зашнуровывающая высокие тактические ботинки. — Судя по тону, которым она со мной общалась, облеченная полномочиями. Киф, серьезно — подъем и иди умывайся. На край в автобусе доспишь.

— Нет мне покоя ни ночью, ни днем, — вздохнул я, сполз с кровати и схватился за поясницу, в которой что-то ощутимо скрежетнуло. — Ох! Старею, блин. Скоро начну на куски разваливаться.

— Не наговаривай на себя, — рассмеялась Вика. — Ты у меня еще крепкий, Розенбом!

— Если уж цитируешь классику, делай это дословно, — посоветовал я ей, суя ноги в тапочки. — Иначе выходит ни два, ни полтора. Где слово «старик»?

— Ну нафиг – чуть посмурнела моя спутница – Не хочу тебя так называть здесь и сейчас. Можешь считать меня мнительной, но тем не менее.

К месту сбора мы, между прочим, пришли не последними. Ну да, одними из, но все же после нас заявилось еще человек пять, причем одним из них оказался помятый, небритый и пахнущий мятными леденцами напополам с перегаром Валяев.

— Всех порвем! — медведем заревел он, вваливаясь в автобус, и начал махать в воздухе своими кулачищами. — Этот год — наш! Наш же?!

— На-а-а-аш! — ответил ему народ, собравшийся внутри транспортного средства. — Еще бы! Мы — у-у-у-у-у-у!

Правды ради, ни особого оптимизма, ни особой уверенности в том, что было сказано, я в их воплях не услышал, но похмельному Валяеву услышанного вполне хватило для полного счастья.

— Водитель, рули! — велел он человеку, сидящему за баранкой. — Чего ждешь?

— Так вроде тот автобус головной, — неуверенно пояснил шофер и показал на второе транспортное средство, около которого стоял подтянутый, свежий и уверенный в себе Зимин. — Так мне объяснили.