Книга Петля судеб. Том 3, страница 21 – Андрей Васильев

Выходит, этот черт в консервной банке понял, кто перед ним. С одной стороны, это хорошо, Флоси теперь ничего не угрожает, они станут стараться взять его живьем. С другой — очень, очень скверно. Если верховный жрец Тиамат попадет в руки Мессмерты, то я даже гадать не возьмусь, чем все кончится. Одно предельно ясно — моя небесная покровительница станет рвать и метать, а первым под раздачу божественных тумаков точно попаду я.

Если выберемся из этой переделки, запру бывшего туалетного в замке и приставлю к дверям охрану. Пусть он лучше там спивается.

— Экая ты говна! — Флоси высморкался на песок, а после вытер нос рукавом. — Я ж тебе «кровавого орла» за такие слова врежу! Или нет. Я тебя в песок закопаю, поверх костер разведу и часика полтора подожду. Получится рыцарь в собственном соку, мясо будет мягкое, нежное.

Шеркон рассмеялся, его поддержал Вахмурка. Да и я хохотнул, при этом понимая, что шутка-то мрачноватая, с каннибальским душком.

Но, если что, я сам за лопату возьмусь, чтобы ямку вырыть, а после дров добуду. Даже тут, в пустыне.

— Каждый сам творец своей судьбы. — Рыцарь стукнул мечом по щиту. — Умрите же!

И вот в этот самый момент, когда казалось, птица синего цвета с надписью «удача» на крыле уже слетела к Антонию с небес прямо в руки, на его шлем откуда-то сзади обрушилась огромная дубина, которая буквально вдавила голову рыцаря в плечи. Прямо как в мультфильмах, честное слово. Он еще и звук издал забавный, нечто вроде «элп».

Так что птица, может, и слетела, конечно. Но, сдается мне, исключительно затем, чтобы ему на голову нагадить.

Интересно, где боец Рахмана в этих гиблых песках такую дубинку раздобыл? Тут дерево, как было сказано чуть ранее, в изрядном дефиците.

Уже второй раз за последние дни мои враги получают удар в спину тогда, когда они этого не ждут, с той, правда, разницей, что в первый раз я и сам ничего такого не предвидел, потому удивился не меньше, чем враги. А тут нет, все ожидаемо. Вот не случись этого, тогда да, моему изумлению не было бы предела.

Кривые и широкие сабли пустынников в первую очередь обрушились на хлипкие кожаные доспехи лучников, которые уже собирались превратить нас в подушечки для иголок, а также двух магов, которые перед смертью и вскрикнуть-то не успели. Рахман, похоже, отлично разбирался в том, кто должен умереть сразу, а кто потом.

Что до моих спутников — они мигом разобрались в том, что происходит, и кинулись на тех вояк Элины, до которых наши союзники еще не добрались, причем Мысь взвизгнула, перекрывая шум битвы:

— Бородатого не трогать! Он мой!

Как видно, это был тот самый товарищ, что предпочитает женщин без волосяного покрова на голове. Упокой игровые боги его душу…

— Эй, так нечестно! — наконец-то услышал я фразу, которая не могла не прозвучать. Это же люди Элины, а у них как заведено? Если результат складывается в их пользу, независимо от того, каким именно образом и насколько праведным путем он был достигнут, то все идет как надо. А если нет — так нельзя, так нечестно, не по правилам.

Причем исходила эта реплика все от того же Антония, которого в данный момент с двух сторон обхаживали Флоси со своей секирой и верзила-пустынник с дубиной. Рыцарь кое-как от них отмахивался мечом и орал во все горло слова протеста.