Книга Край неба, страница 92 – Андрей Васильев

А вот теперь верю. Слышал я подобные рассказы ранее, да и клятва есть клятва. Только вот…

— Убедительно, — негромко произнес я. — Дай мне недельку-другую, Дарья Семеновна, и мы вернемся к этой беседе.

— Не тяни особо, ведьмак, — посоветовала мне она. — Как там… Предложение действительно недолго.

— Недолго — это сколько?

— До той поры, пока мне оно нужно, — уже без особой ласки в голосе, напротив, довольно жестко произнесла Дара, при этом кинув короткий взгляд на перстень, что я с пальца так и не стянул. — Не дольше.

Развернулась и пошла к своему дому, помахивая в такт шагам пучком редиски.

— А почему зелье обманное? — спохватился я. Как-то сразу меня это слово царапнуло, что-то неправильное мне в нем послышалось.

— Ты же умный, — не поворачиваясь, сказала старуха. — Подумай, может, сообразишь?

Да я уже подумал, сразу три версии появилось, причем одна из них изначально абсурдная. И самое неприятное то, что совершенно непонятно, если ли среди оставшихся верная.

Короче, в лес я вошел озадаченный и хмурый.

— Ты чего насупился, как барсук? — осведомился дядя Ермолай, поджидавший меня на опушке. — Тот, когда на зимнюю лежку бредет, вот такой же. Старая карга чем озадачила?

— Ну да, — не стал врать я, усаживаясь на широкий пенек и доставая из рюкзака пакет с пирожками. — Угощайся, Антип вчера напек. С картошкой и луком, вкусные.

— Благодарствую, — сказал лесовик, пристраиваясь рядом и беря предложенную ему снедь. — А у меня земляника зреть начала, да сноровисто так! На дальней опушке, в молодом березняке все от ней красно. Отсыплю тебе лукошко, как обратно пойдешь. Стало быть, грибов в этот год особо не жди, да. Особливо опят.

— Примета такая? — заинтересовался я.

— Приметы человеки выдумали, — жуя, ответил леший. — А я просто знаю, что оно так заведено. Раз земляника по началу июня рано зреет, жди сушь. Она ягода умная, хитрая и воду любит, потому спешит быстро отцвести и в ягоду уйти. Ну а коли лес будет сухой стоять, какие там грибы?

Точно лето будет жаркое. А в Москве еще, возможно, в лучших традициях, с большим смогом. Надеюсь, хоть не как в 2010 году, когда вообще дышать было нечем.

— Так что с Дарой у тебя? Чем озадачила? — Дядя Ермолай взял из пакета еще один пирог.

Я так подумал, да и рассказал ему все с самого начала.

— О Карпыче плохо не суди. Нет, случалось, что он и старшин людских, и даже волхвов на дно прибирал. Случалось, чего скрывать, — лесовик поправил свою кепку, — но то они, а то ты. Желай он тебя утащить с собой, так сделал бы то сразу, не сомневайся. А коли не стал, да еще поблагодарил, значит, нет у него на то желания. И не будет. Мое слово тому порукой.

— Это хорошо, — выдохнул я. — Врать не стану, смутила меня бабка слегка. Сомневаться заставила.

— Такова ее суть — воду мутить, — хмыкнул дядя Ермолай. — Любит она между друзьями полуправдой сомнение да вражду посеять, а после с тех грядок два урожая собрать. Про обещание же, то, что насчет колдуна, не скажу ничего, тут не мне судить. Но кое в чем не врет. Мать Дары вправду колдунов ненавидела люто, есть такое. Сроду они ни в Лозовке, ни в Архипово, что раньше с той стороны леса стояло, не селились. И про книги черные тоже не лжа, колдуну да ведьме матерой без них никуда. Все там — сила их, власть. Почитай, что и жизнь.