Книга Тени Былого, страница 42 – Андрей Васильев

— А может, не надо? — вдруг спросила Мезенцева.

— Ой, никак кое-кто струхнул? — немедленно поинтересовался злопамятный Мишка. — Кто-то забоялся страшного леса, в котором скоро начнет темнеть?

— Идиот, — закатила глаза под лоб Женька. — О другом речь. Речь идет не о потерявшихся лыжниках, а о капище. Ка-пище! Что, если в нем все дело? Мы наследим, а кто-то, уж не знаю кто, заметит? Заметит и сделает выводы!

— Мы и здесь наследили, — резонно заметил водитель. — Вон колея какая осталась.

— Оттуда не заметишь, — неожиданно поддержал Женьку Мишка. — Особенно если в темноте.

— Хорошо, что мы сюда приехали, — подытожил Коля, забираясь обратно в машину и радуясь, что сегодня он обул берцы, а не сапоги. Из них он сейчас снег замучался бы вытряхивать. — Эта тропка — она не просто так, зуб даю. Ладно, погнали в поселок, чего тут торчать понапрасну. Опять же — перекусим. Леш, точно успеем вернуться до темноты?

— Точно, — завел машину водитель. — Как смеркаться начнет, так на холме и будем. Ну, если чего не случится, понятное дело. Дорога есть дорога, на ней загадывать нельзя.

Хоть весна уже вступила в свои права, как календарно, так и погодно, но темнело еще по-старому, по-зимнему — рано и быстро. Да и легкий морозец, который пришел с севера сразу после того, как солнце скрылось за горизонтом, дал понять полицейским, что радоваться тому, что возвращается тепло, рано.

Впрочем, это особо никого не печалило, в машине было уютно, а голод, вызванный прогулкой по окрестностям, был утолен в очень и очень неплохом поселковом кафе.

— Пойду шефу позвоню, — сообщил Женьке Коля, открывая дверь микроавтобуса. — А то потом, неровен час, некогда будет. Может, он какие новые установки даст?

— А сейчас какие есть? — заинтересовался Мишка.

— Смотреть, слушать и никуда не лезть, — не стал скрывать Нифонтов. — Только вот ситуация немного изменилась, как мне думается. Так что пусть он решает, что мы дальше делаем.

— Ага, ты бате после это объясни, — шмыгнул носом местный опер. — Особенно если эти твари еще кого-нибудь на трассе оприходуют. Он добрый-то добрый, но при этом офигеть какой безжалостный. Вам, может, и не прилетит, а вот нам с Лехой так мозги причешут, что только в путь.

— В страданиях закаляется душа человеческая, — назидательно произнесла Женька, которую обильный то ли обед, то ли уже ужин настроил на философский лад.

— И еще подобное уменьшает количество звездочек на погонах, — добавил Мишка. — Да прекрати ты, а то меня тоже вон в сон потянуло!

Он имел в виду то, что Мезенцева зевнула, как котенок, причем в пятый раз за пару минут. Коля поймал себя на том, что он вот-вот последует ее примеру, и поспешно выпрыгнул из микроавтобуса, где его тут же взбодрил холодный воздух.

А вот дальше случилось непонятное — телефон Ровнина был отключен. Олег Георгиевич, конечно, время от времени подобное делал, но крайне редко. И уж если он говорил кому-то из сотрудников, чтобы ему позвонили, то тот, кому был отдан подобный приказ, всегда добивался успеха.

И — на тебе. «Абонент недоступен или находится вне зоны доступа».

Коля выкурил сигарету и снова набрал своего начальника, вот только результат был тот же. По идее, теперь у него было полное право действовать на свое усмотрение, так значилось в неписаных законах отдела, но при этом он всем своим нутром ощущал, что в паззле, который уже сложился в его голове, отсутствует некая часть картинки, причем весьма ощутимая. Что-то он упустил, что-то очень важное. Или, как вариант, не увидел просто в силу того, что опыта ему не хватает, как, впрочем, и знаний. Это Мезенцевой хорошо, она всегда уверена в том, что делает, поскольку у нее рефлексы опережают разум, а он, Нифонтов, так не может принимать решения, просто потому что не только своей жизнью сейчас рискует, но и чужими.