Книга Огни над волнами, страница 132 – Андрей Васильев

— Правильной стороны чего? — недопонял я.

— Правильной стороны вообще. — Тон мага неуловимо изменился, он стал сухим и деловитым. — Той стороны, которая может тебе дать возможность жить, и хорошо, и вообще. Той стороны, которая тебя защитит, выручит и возвысит. Ты был никто, ты был грязь, и вот через каких-то полтора года ты уже барон. Настоящий, не поддельный. У тебя, бывшего бездомного воришки, теперь есть дом, пруд, сад, угодья, пасеки, земли, медведи, волки… Что там еще у него есть, Агриппа?

— Фамильный призрак, — отозвался тот. — Но это вряд ли, не все условия соблюдены. В смысле самоубийства.

Значит, это он их всех прибрал. Ну, как-то так я и думал.

— Все это только на словах. — Я посмотрел мастеру Гаю в глаза. — На деле это вряд ли получится. Эраста фон Рута, того, настоящего, знало в лицо огромное количество людей, начиная от слуг и заканчивая ближайшими соседями. Я не он, это скажут все.

— Ты — он, — привстав, ткнул меня пальцем в грудь мастер Гай. — И усвой, что никто не посмеет даже усомниться в том, что ты — он. Уж можешь мне поверить. Тот, у кого в руках завещание баронессы, тот и есть Эраст фон Рут, и хватит об этом. Что до слуг — следом за смертью баронессы какое-то поветрие налетело, они почти все померли. За редким исключением.

Агриппа хмыкнул.

Не сомневаюсь, что уцелели те слуги, которые были наняты в последний год и меня не видели. То есть того Эраста.

— У него и другие родственники были, — уж не знаю зачем, сказал я. — Дядьки там, сестры.

— Сестры подтвердят то, что нужно, не волнуйся, — подал голос Агриппа. — Можешь не сомневаться, так и будет. А всех остальных гони в шею.

— Тем более у тебя будет документ. Кстати, вот и он. — Мастер Гай порылся в пергаментах, лежащих на столе, взял один из них и поднес поближе к глазам. — Ну да. Кхм. «Я, баронесса Вильгельмина фон Рут, урожденная цур Гренель, завещаю все свое движимое и недвижимое…» Ну и так далее. На, держи, это теперь твое.

И он сунул пергамент мне в руки. Наверное, надо было бы что-то сказать, поблагодарить, но я стоял и молчал. Я никогда не боялся смерти. То есть я не желал ее для себя, а чужие жизни мне всегда были безразличны. Правда, в последний год что-то изменилось, и появились люди, ценность жизни которых в моих глазах как-то неожиданно уравнялась с моей собственной, но это другое. Но в моем отношении ко всему остальному миру ничего не изменилось. Люди вольны жить или умереть, мне это безразлично. Даже два воина, которые сегодня испустили дух практически у меня на руках, ничего для меня не значат. Это были наемники, их судьба — найти такую смерть. Не сегодня и не здесь, значит, завтра и в каком-то другом месте. Или послезавтра. Но, по сути, ничего не изменится, война не любит стариков, она предпочитает молодую и горячую кровь. Как там? «У наемников нет седины». Не доживают они до нее.

То же самое — жизнь вора. Останься я в Раймилле, не попадись тогда в сарае этим двоим — и со временем меня бы повесили законники. Или утопили рядом с Черным причалом свои же собратья-воры. Или забил наставник по пьяному делу. Или зарезали бы в цеховой драке. Вариантов — масса, а итог один — я бы умер. Как умирают каждый день воины, наемники, воры, проститутки, торговцы в городах и селах по всему Рагеллону. Все они знают, на что идут и ради чего. Они знают, что смерть всегда стоит у них за спиной.