Книга Огни над волнами, страница 91 – Андрей Васильев

— А вон тот герб мне хорошо знаком. — Де Лакруа показал на небольшой флаг. — Это ле Реньеры, наши фамилии давно породнились, еще лет двести назад. Интересно, мастер отпустит меня их проведать?

— Да кто его знает. — Рози взяла меня за руку. — У него семь пятниц на неделе. Фон Рут, отойдем в сторону, надо поговорить.

— Ворон сказал стоять на месте. — Глаза Фриши горели любопытством. — Монброн, тебя, кажись, за старшего оставили, куда глядишь?

Фриша была верна в своих пристрастиях. Однажды подружившись с человеком, она принимала его целиком, таким, каким он был, со всеми его симпатиями и антипатиями. Аманда была ее другом, а потому из солидарности с ней она тоже недолюбливала Рози. По сути, я Фрише тоже был не чужим человеком, но, как видно, Аманда, даже со всеми ее закидонами, была простолюдинке ближе.

— Прямо вот срочно? — немного удивился я, догадываясь, о чем пойдет речь. — К чему такая спешка?

— Чтобы потом не забыть, что именно я тебе хотела сказать, — сердито сообщила мне Рози, ухватила за рукав и оттащила в сторону от остальных.

Среди наших соучениц раздалось хихиканье. Мало того — даже проходящие мимо мечники, увидев эту картину, звучно захохотали. Не понимаю, что они в этом нашли смешного?

Надо заметить, что наша дружная компания вообще вызвала интерес окружающих. Точнее, его вызвали наши девушки, что совершенно неудивительно — за редким исключением население военного лагеря было мужским. То самое исключение составляли шлюхи, но их никто как полноценных женщин не воспринимал. Их можно просто купить, что в них толку для прожженных вояк-сердцеедов? Для них важен сам факт любовной победы, иногда он даже важнее чем то, что за ним следует. Надо сломить сопротивление женщины, добиться ее внимания и взаимности, стать для нее единственным. Нужен выброшенный девушкой белый флаг и последующая за всем этим зависть собратьев по полу. Пожалуй, это самое главное — доказать себе, что тебе нет равных в сердечных делах. И добиться того, чтобы остальные это признали безоговорочно.

Так что на наших девочек сейчас смотрели сотни глаз. Их оценивали, их изучали, уже строились какие-то планы на них, подкручивались усы, приглаживались волосы. Здесь и сейчас, в этом лагере, захват сердца любой приравнивался к победе на поле боя. Одно дело — придворная возня, где объектов для ухаживания — пруд пруди, и совсем другое дело — эти дикие места, где неизвестно, что почетнее — победа в бою или победа в любви.

Кстати, наши спутницы это чувствовали, Сюзи Боннер даже передернула плечами и негромко произнесла:

— Такое ощущение, что я здесь голая стою. Меня глазами не знаю сколько раз уже раздели.

— У меня спина сейчас задымится, — подтвердила Агнесс. — Ужас просто какой-то. Я из дома теперь вообще ни ногой, только если вместе со всеми. Мне кажется, что, если я сделаю хоть шаг за порог, тут мне и конец. Утащат куда-нибудь в шатер и там до смерти… того.

Мартин что-то негромко сказал ей в ответ, но что именно, я уже не расслышал, мы с Рози отошли в сторонку.

— Эраст, это уже не шутки. — Меня дернули за руку. — Я знаю своих братьев, от них ничего хорошего ждать не следует.

— Рози, я от твоих братьев ничего и не жду, — сообщил я. — Мне даже неизвестно, как они выглядят. Крепко подозреваю, что ты дуешь на воду и им до меня дела нет.