Книга Огни над волнами, страница 97 – Андрей Васильев

Но вот почему такая внешняя разница между нашим наставником и мастером Гаем? У меня, правда, есть мыслишка, в чем тут дело. Не знаю, насколько она верна, при случае непременно уточню у Ворона. Так вот, может, на внешний вид и в целом на состояние мага влияют те виды чародейства, которое он использует? Мастер Гай-то магией крови пользуется вовсю, да и некромантией промышляет, помню я его разговор с Агриппой, еще там, в сарае, где мы познакомились. Он тогда труп не стал поднимать исключительно по одной причине — не хотел привлекать внимание ордена Истины. Остальные стороны вопроса его совершенно не смущали. Хотя наш наставник тоже с мертвыми возится по полной и нас этому учит. И все равно как огурчик выглядит, особенно на фоне мастера Гая.

А может, нет никаких тонкостей? Вот такие они — и все. Может, моему нанимателю нравится, когда его за старичка держат? Мол, дряхлый я уже, песочек сыплется, чего меня опасаться? Люди размякают, внимательность теряют, тут он их и цап!

— Что, Герхард, это, стало быть, твои птенцы? — Мастер Гай показал на нас рукой. — Твои, да?

— Мои, — с достоинством ответил ему Ворон.

— Маловато их у тебя что-то осталось. — В голосе мастера Гая вроде как сочувствие появилось. Или ехидство? — Второй год пошел, как ты их учишь, а всего две дюжины стоит, глазами хлопает. А начинало учебу ведь с полсотни душ, если не больше.

— Все-то ты знаешь, Гай, — с уважением, в наигранности которого я был просто-таки уверен, произнес Ворон. — И сколько лет они у меня учатся, и сколько их было с самого начала. Сведущий ты. Не то что я, лентяй.

— Невелика тайна, — мелким бисером рассыпал смех мастер Гай. — С твоими замашками и любовью к людям количество учеников не могло не сократиться минимум вдвое. Что до наставничества — скипетров пять на весь континент, четыре из них давно нашли своих владельцев. Как ты думаешь, вручение последнего из них могло пройти незамеченным мимо нашего сообщества?

Эвангелин тоже засмеялась.

— Да уж, помню, как Вестник принес эту новость! Мы тогда как раз праздновали завершение зимы, — сказала она, вдруг выпучила глаза, надула щеки, изобразила руками большой живот и делано пробасила: — «Как! Наставничество этому пьянчуге, смутьяну и бездельнику! Да боги с ума сошли!»

— Как есть старина Терций, — с удовлетворением заметил Ворон. — Он правда так сказал? Какая прелесть! Значит, помнит. Значит, уважает.

Интересно, кто такой Терций? Слушайте, а мощная репутация у нашего мастера среди коллег по цеху, внушает уважение. Не на всякой городской свалке такой добьешься.

— Да-да, — подтвердил мастер Гай. — Все так и было, сам тому свидетель. Более того, я даже возразил ему. Правда, он не слишком-то меня слушал, впрочем, как и всегда. Когда Терций говорит, боги молчат.

Мой наниматель подошел к нам, практически недвижимо стоявшим шагах в семи от беседующих магов, и с интересом обвел взглядом наши лица.

— Такие же, как и мы когда-то, — сообщил он своим коллегам секундой позже. — Полные жизни, верящие в могущество слова более, чем в силу, и уверенные в том, что магия может все. Ворон, ты еще не выбил из них эти наивные бредни до конца?

— Твердолобые попались. — Наставник засунул руку в карман, достал оттуда черный сухарь, разломил его на две части и одну протянул Эвангелин. — Упертые. Как ни бьюсь, они по-прежнему верят в то, что разум и добро будут торжествовать в этом мире. Но это ничего, это пройдет.