Книга Отель Перекресток, страница 3 – Андрей Васильев

— Давай еще раз и с самого начала. — Я встал с узкой и жесткой кровати, обнаружив при этом, что из одежды на мне имеются одни трусы. Впрочем, логично, я же спал. Одно только плохо: убей — не припоминаю, как ко сну отходил. Мои воспоминания кончались на том, что я решил за хлебушком в соседнюю «Пятерочку» сходить. Ну и пивка взять до кучи. — Мы непонятно, где…

— Слушай, иди в жопу, а? — перебила меня девушка, уже усевшаяся на стул. — Я все эти логические выкладки делала не раз и не два, пока ты дрых. Так и эдак прикидывала, в окно глядела, сначала пыталась дверь открыть, потом в нее долбилась полчаса, весь номер обшарила и так далее. Вот только ясности не прибавилось, Тёма. Ни на грамм. Вопросов море, ответов ноль. Именно потому я очень хочу попасть на собрание, которое начнется… Э-э-э-э… Через четырнадцать минут, может, хоть там что-то объяснят. Да одевайся ты уже, блин!

И она с беспокойством глянула на часы, висевшие над дверью. Красивые такие, с резным корпусом и большими пузатыми стрелками. Без пятнадцати три, однако. Похоже, что дня, за окном-то светло.

— Слушай, ты меня с этим собранием задрала уже, — не выдержал я. — Можно подумать, что без меня ты туда пойти не сможешь!

— Не смогу, — стукнула кулаком по столу Инна, причем с такой силой, что графин на нем подпрыгнул. Кстати, зачетный такой графин, зеленоватого стекла, отличная стилизация под девятнадцатый век. Тонкая работа. — Этот хрен с горы так и сказал: «Вы двое непременно должны явиться вместе». Прямо интонационно выделил эти слова, а потом добавил, что именно поэтому в моих интересах тебя разбудить как можно скорее. Мало того — после он сообщил, что в случае опоздания мы оба будем вычеркнуты из списка. Не знаю, что за список, но чую — нам в нем следует остаться.

— Что еще тебе рассказал серьезный господин?

— Больше ничего. Потом он ушел, причем дверь на ключ не закрыл, только теперь мне уже неохота в одиночку из номера выходить. Вдруг я снова с этим вестником встречусь? Знаешь, он прямо жуткий, от него то ли холодом тянет, то ли могилой. Да ты натянешь, наконец, штаны или нет? Что ты их, как младенца, тискаешь?

— Скажи, а как ты тут оказалась? — Я выполнил просьбу своей собеседницы, с некоторым удивлением отметив, что черные, чуть зауженные брюки с золотым кантом оказались мне не просто впору, а прямо тютелька в тютельку. — Или даже не так — ты чего последнее помнишь до того, как начала в окно глядеть и в двери долбиться? Я вот почти ничего. Из дома вышел — и все. Как отрезало.

— Приблизительно та же фигня, — буркнула Инна, насупившись. — Позавтракали мы с Вадей в гостишке, она, правда, попроще, сели в машину, выехали на трассу — и пустота. Очухалась тут, вон на той койке, по соседству ты храпишь.

— Хорош врать, я не храплю.

Белоснежная сорочка тоже идеально подошла мне по размеру, причем качество материала, на нее пошедшего, было выше всяких похвал. Дорогую и качественную одежду я всегда любил, потому в ней, как и в мебели, разбираюсь.

— Хорошо, сопишь, — поправилась Инна. — Да какая разница? Главное — отсюда выбраться, больно мутное место. Ну или хотя бы до телефона какого-то добраться. Мне бы только один звонок сделать, а дальше все решится быстро и четко.

— Мне проще. — Я затянул узел галстука, такого же, как у Инны, и взялся за пиджак. — Звонить особо некому.