Книга Отель Перекресток, страница 83 – Андрей Васильев

— Девочка, — прошептала гостья. — А имя не знаете?

И вот тут я соврал. Впрочем, это спорное утверждение, потому что я отчего-то был уверен, что слова мои на самом деле правда.

— Знаю. Елена.

— Вот и ладно! — Женщина запрокинул голову назад, на глазах ее блеснули слезы. — Вот и хорошо!

Дверь еле слышно скрипнула, я повернулся на звук и увидел Аристарха Лаврентьевича, за спиной которого мялся белл-бой Рома.

— Дорогая гостья, рад сообщить, что ваше время пребывания в «Перекрестке» закончилось, — неожиданно галантно произнес Аристарх Лаврентьевич, а после, что уж совсем нас впечатлило, одарил ее улыбкой. — Прошу вас проследовать за мной.

— Не стану врать, я этому очень рада, — поднялась со стула Елена. — А вам, ребята, спасибо большое! Как гора с плеч свалилась. И так легко стало! А лучшего состояния души для начала путешествия не придумаешь. Меня же ждет дальняя дорога, любезнейший Харон?

— Я не Харон, — поправил ее наш начальник. — Я всего лишь управляющий отеля, потому сопровожу вас до выхода из здания. Таковы наши традиции.

— Стало быть, спрашивать у вас, каков мой новый путь, смысла не имеет? — уточнила Елена. — Хотя вижу, что нет. Даже если и знаете, то все равно не скажете.

— Не скажу, — подтвердил хитрый старикан, а после лукаво добавил: — Но компанию вам составлю с удовольствием. Мне всегда доставляет радость провожать ко входу хороших людей, даже зная о том, что они сюда больше никогда не вернутся. Вот такой я странный отельер.

— Вы очень славный и добрый, — рассмеялась наша гостья, уже, считай, бывшая. — Но мои вещи? Надо же их собрать?

— Не надо, — заверил ее Цербер. — К чему? Да налегке и проще, не так ли?

— Пожалуй, что да. Намного проще.

— Вот и славно. — Аристарх Лаврентьевич глянул на нас. — Вы, двое, соберите имущество гостьи, упакуйте в чемодан и отдайте вот этому парню, он отнесет его в камеру хранения.

— Будет сделано! — мигом отчеканил я.

— Мне нечего тебе дать. — Елена положила руку на плечо Инны. — Не деньги же совать? Единственное, что есть, — вот. Оно такое же, как было у меня там. Ну, в жизни. Теперь уже, похоже, прошлой.

Речь шла о круглом зеркальце с крышечкой, на которой сплетались в один узел зеленые и красные узоры.

— А… — Инна устремила взор на Цербера, не зная, можно ли принимать такой подарок. Тут ведь как — вроде пустяк, а потом раз — и минус на доске.

— Допустимо, — важно кивнул тот. — Когда от души — можно.

— Спасибо, — сжала зеркальце в руке моя напарница. — Легкой дороги!

— Теперь точно легкой, — откликнулась эхом Елена и двинулась в сторону выхода из номера, по дороге коснувшись моего плеча. — Прощайте!

— Ушли, — сообщил нам Ромка через минуту. — Всё. Ну, блин, вы дали гари!

— В смысле? — Открыв подарок, Инна поправила волосы.

— Для начала — вы первые, кто гостя на выписку отправил, — загнул палец белл-бой. — Во-вторых, там, внизу, это крепко всех удивило. Никто же ничего подобного не ждал, а тут — нате вам, примите и распишитесь. Гедрик, ну, попугай, вдруг как заорет: «Семьдесят шесть», а Фифочка ему поддакивает: «Пор-р-ра, пор-р-ра». Цербер как раз с Дарьей о чем-то спорил, они разом замолчали, а потом он так неуверенно у птиц спрашивает: «Точно?» Те словами отвечать не стали, но Гедрик дал ему понять, что не любит, когда ему не верят. Вонюче так проаргументировал, всю клетку забрызгал. Он вообще большая вредина.