Книга Отель Перекресток, страница 94 – Андрей Васильев

— Кажется, — кивнул я, не показывая, насколько удивлен. Просто не был готов такое услышать. Кучу высказываний на тему «она толстая» и «рыжие все бесстыжие» — да. А подобное — нет. — Не скажу, что прямо уверен, но есть такое ощущение. Но, с другой стороны, очень уж обмолвки у них очевидные, чуть ли не демонстративные. Так что, может, нас просто хотят в этом с какой-то целью убедить.

— А зачем?

— Не знаю, — вздохнул я. — Беда в том, Инка, что в этом здании, похоже, почти ни в чем, кроме времени завтрака, обеда и ужина, уверенным быть нельзя. В любой момент все может измениться или оказаться не тем, чем кажется.

— Согласна. А если все-таки да?

— Тогда мы можем предположить, каков главный приз, — пожал плечами я. — Банальный карьерный рост. Был коридорный — стал администратор. Статус выше, ответственности меньше, еду прямо на рабочее место доставляют. Поди плохо?

— Ну, такое, — не согласилась со мной Инна. — Мне казалось, что наградой окажется нечто большее… Даже не знаю…

— Инн, куда больше? — усмехнулся я. — У администраторов нет гонки на выживание. Ну или она не настолько очевидна. По моим ощущениям они просто работают, не переживая о завтрашнем дне.

— И что?

— И все. — Я приблизился к ней вплотную. — Ты правда не понимаешь?

— Не очень.

— Они остались собой, — пояснил я, — сохранили свои личности. А все те, кто уйдет вон в ту дверь, ее потеряют. Понятно, что это всего лишь миг, а после, наверное, ты станешь частью пустоты, ничего не помнящей и не осознающей, но вот лично мне меня жалко. Я за долгие годы с самим собой очень сроднился и терять себя точно не хочу. Потому — да, если это и есть главный приз, то он не так уж и мал. Мы дышим, едим, в туалет ходим, а значит, живем.

— На подобную тему никогда не задумывалась, — чуть растягивая слова, произнесла Инна. Она всегда переходила на подобную манеру речи, когда размышляла над чем-то серьезным.

— Мне вообще кажется, что страх смерти в первую очередь связан с тем, что ты перестанешь быть как некая конкретная сущность. Не с физической болью, не с «я столько не успел», а с потерей себя как… блин, Вселенной, наверное. Тебе не физического бытия жалко, а того, что навсегда уйдут воспоминания, которые составляют тебя как личность, без которых ты ничто. Детство с его великими открытиями, огромными радостями и невероятными бедами, тысячи неповторимых эмоций, которые дарили первая любовь, дружеские попойки, движение по карьерной лестнице…

— Ой, последнее прямо так важно!

— Очень, — снова чуть удивился я. — Или ты не испытывала невероятное восхищение самой собой после того, как кого-то обскакала? Или вообще козью морду этому человеку ловко состроила? Так, что он ни о чем не догадался? Профессиональные победы и поражения куют тебя как личность.

— Неправа, признаю, — поразмыслив немного и злорадно улыбнувшись каким-то воспоминаниям, извинилась Инна.

— Короче — лично я не хочу с собой расставаться. Наш бывший мир для нас в силу причин закрыт, но меня устроит и этот, новый.

— Заключенный в четырех стенах, — обвела рукой пространство вокруг нас девушка.

— Но зато вполне комфортабельных, — уточнил я. — Да и не так уж тут скучно. По крайней мере — пока.

— Не со всем согласна, но в целом побороться есть за что.

— Рад, что ты поддерживаешь мое мнение, — чуть иронично ответил я. — Пошли уже, а то торчим тут на самом виду. Сейчас Цербер как выпрыгнет, как выскочит!