Книга Час волка, страница 122 – Андрей Васильев

— А я про нее в курсе! — оживился Олег. — Читал то дело. Да и вообще та усадьба какое-то сакральное место. Там же и капище Даждьбога есть, и Хорса.

— Ну, не везде ритуал провести можно, — сурово глянул на него Александр Анатольевич. — Не перегибайте. Вербилки, Коломенское, Лосиный остров — еще туда-сюда. Но в Зарядье или в Кусково? Там что днем, что ночью народу хватает. К тому же на этом месте давно что-то построить могли. Я уж молчу про Кремль и его окрестности.

— И все равно нас слишком мало, чтобы даже условно подходящие места перекрыть, — вздохнул Антонов.

— Это да, — признал начальник. — Потому надо не гадать, а знать.

— Вот и я о том думаю, — снова вступил в беседу Баженов. — Может, с Аглаей съезжу пообщаюсь? Мало ли? А вдруг что она что увидит?

— Ну да, конечно, — с ехидцей произнесла Ревина. — У кого-то все дороги ведут в Рим, а у нашего Славика на Земляной Вал.

Речь шла о дочери одной из трех природных медиумов, проживавших в Москве, Анны Алексеевны Вяземской, заметим, единственной, кто более-менее привечал обитателей желтого дома на Сухаревке. Ее коллеги сотрудников отдела, мягко скажем, не очень жаловали, хотя внешне это и не показывали, а вот она, памятуя о серьезной услуге, некогда оказанной ей покойным Францевым, всегда держала для них дверь открытой.

Что до ее старшей дочери Аглаи, то она недавно прошла инициацию, процесс нелегкий и неприятный, и по всем признакам должна была стать медиумом не слабее, чем ее мать. А еще она как-то внезапно и вдруг из угловатого и нескладного подростка превратилась в необыкновенной красоты девушку. Олег, которого год назад служебные дела занесли в гостеприимный дом медиума, даже сначала не понял, что ему именно Аглая дверь открыла, поначалу даже подумал, что к Анне Алексеевне какая-то родственница в гости заглянула.

Такой же шок испытал и Баженов, когда увидел юную прелестницу, только он, в отличие от Ровнина, с тех пор стал чаще бывать в гостях у Вяземских, используя для этого всякую возможность. Дурного про него никто в отделе не думал, все знали, что даже у безбашенного Славяна есть кое-какие принципы, но подшучивать на данную тему некоторые сотрудники полюбили. Ну разве что только Ольгин и Морозов этого никогда не делали, первый — из врожденной деликатности, второй же — исходя из соображений несовместимости подобного с рабочей дисциплиной. Впрочем, некоторую беседу Александр Анатольевич с Баженовым все же провел, оперируя в ней сразу двумя доводами — книжкой, на обложке которой было написано «Уголовный кодекс РФ», и кулаком, приставленным к носу подчиненного.

Что до Олега — он в остроумии тоже особо не упражнялся, но происходящее все же не очень одобрял.

— Никогда не думал, что такое скажу, но — да, наведайся, — к общему удивлению, сказал Морозов. — А вдруг? Нам сейчас все ресурсы подключать надо, какие только есть. Так, что еще?

— Пайрика, — напомнил ему Ровнин. — Оборотень оборотнем, но и ее в сторонку отодвигать никак нельзя. Не факт, что Абрагим прав, но если все так, то надо бабулю максимально быстро нейтрализовать.

— Само собой, — кивнул начальник. — Вот мы с тобой ей и займемся сегодня вечером. До скольки Даниловский рынок работает? Часов до десяти?

— Да нет, — возразил Баженов. — Думаю, до девяти.