Книга Час волка, страница 5 – Андрей Васильев

Сазаныч долго гомонил и махал кулаками, после еще и обалдевшие русалки одна за другой со дна принялись выныривать и жаловаться на то, что они теперь «дерьмищем смердят точно живые», а Ровнин знай себе сидел на парапете, курил, на все это сверху поглядывал да вниз то и дело поплевывал. Что до других свидетелей происходящего — за подобное он не переживал, поскольку на дворе стоял второй час ночи, помноженный на препоганейшую промозглую погоду с косым дождем и пронизывающим ветром, потому,. кроме бомжей да загулявших ханыг, никого на улице не было. А из них какие свидетели? Да и кто эту публику слушать станет? Ну а водитель дерьмовоза знай сидел в машине и нос на улицу не казал.

Ну а после, когда экологическая катастрофа начала принимать угрожающий характер, о чем говорил тот факт, что Олег натянул на лицо защитную строительную маску, водяник недовольно спросил у него:

— Чего хочешь, изверг?

— Немногого. Всего-то уважения к людским жизням и нашим нечастым просьбам, — охотно ответил оперативник, переместив маску на лоб и поморщившись от вони, ударившей в нос. — А также понимание того, что в следующий раз я сюда не цистерну дерьма солью, а речку напрямую с городской канализацией соединю. Уж поверь, я заморочусь.

— Девок присмирю, — пообещал Сазаныч. — Слово. И по весне пьяных топить не стану. Но только если те в реку ссать с берега не станут! Такое простить не могу!

— Справедливо, — кивнул Ровнин. — Хотя на первый раз я бы просто притапливал таких обормотов, а потом отпускал. А вот если он во второй раз заявится и снова примется в реку слабиться — тогда, конечно, есть за что его на дно утаскивать.

— Хорошо, будь по-твоему, — согласился речной Хозяин. — Давай, кран закручивай. Течение у меня тут слабое, а вода со дня на день встанет. Встанет-встанет, мороз на подходе, иначе чего бы я спать укладывался? Что ж мне, всю зиму под замороженным дерьмом куковать?

Эта история, которая тоже после еще долго пересказывалась в ночных кругах, обрастая по дороге все новыми и новыми подробностями, стала еще одним подтверждением того, что обитатели Сухаревки, даже потеряв своего легендарного начальника Францева, все же остались весьма грозной силой, с которой стоит считаться. И не только считаться. Они остались силой, которую стоит побаиваться.

Вот потому Кристина Андреевна и не подумала пускать в ход свои знания и умения, выбрав другой путь. В конце концов, не просто же так она стала весьма успешной владелицей собственного бизнеса, который выжил в девяностых и бодрой поступью вошел в новое тысячелетие? Так что она двинулась от противного и просто-напросто позвонила Ровнину, попросив того о личной встрече.

Нельзя сказать, что Асеева и Олег прямо уж очень часто общались. Если точнее — сам Ровнин раз в два-три месяца набирал бывшую приятельницу Францева ради беседы, которая редко длилась больше пары минут, сама же она и вовсе никогда его не беспокоила. Да и виделись с похорон Аркадия Николаевича они всего один раз, весной 2001 года, когда Олег приехал к ней в магазин и попросил взаймы костюм поприличнее, пообещав вернуть его на следующий день в целости и сохранности. Кристина без вопросов пошла ему навстречу, а он, в свою очередь, разумеется, сдержал данное слово.

Но при этом Ровнин сразу согласился встретиться и тем же вечером заявился в магазин, где выпил чашку кофе, после внимательно выслушал рассказ о навалившихся на Асееву бедах, вздохнул, сказал: «Дела», — после попросил женщину не совершать никаких резких телодвижений в ближайшие день-два и, раскланявшись, удалился.