Книга Час волка, страница 72 – Андрей Васильев

Если честно, Ровнину очень хотелось согласиться. Нет, он не знал, где находится Исеть-река и кто такие «знаткие», но две вещи ему были предельно ясны — то, что ведьме в гостях у этого мужика легкой жизни не видать, и то, что он из тех, кто слово на самом деле всегда держит.

Вот только не вправе он был жизнью этой девчонки распоряжаться, она как находилась в руках Марфы, так в них и осталась. Смертью — может быть, но не жизнью.

— Ее хозяйка — глава ковена, — пришла на помощь Олегу платиновая блондинка, доевшая последнюю сладость и промокнувшая губы салфеткой. — Дьяк не может ее тебе подарить.

— Жаль, — причмокнул знаткий и отпустил протрезвевшую от произошедшего ведьму. — Сладкая девка. Ух, я бы ее и так, и эдак, а после еще с подвывертом!

— Вы всё слышали, — совсем уже спокойно произнес Ровнин, глядя на ведьм. — И помните — если сбежите из города, за вас опять же ответит ковен, и вряд ли Марфа Петровна от этого придет в восторг. Ну а что такое проклятье старшей, думаю, каждая из вас знает. Лучше умереть быстро и без боли, чем заживо гнить годами где-нибудь в дремучем лесу под старым пнем. А теперь проваливайте.

Как бы подтверждая его слова, Абрагим топнул ногой и что-то на своем языке прорычал. Вряд ли ведьмы его поняли, но их тут же словно ветром сдуло.

— Я прошу прощения у всех присутствующих за то, что пусть и не по своей воле, но нарушил ваш отдых, — приложив руку к сердцу, произнес Олег. — Абрагим, тебе приношу отдельные извинения. И да, я знаю, что, обнажив оружие, нарушил правила, потому безоговорочно признаю твое право отказать мне в праве посещения этого прекрасного заведения. Если ты скажешь мне «уходи», я это сделаю немедленно и никогда более на ступлю на порог твоего дома.

— Повторю сказанное ранее — дьяк только защищался! — прозвенел голос блондинки.

— Факт, — поддержал ее обитатель Исеть-реки. — Я за то, что эти двое устроили, вообще бы их убил.

— Э-э-э-э! — отмахнулся аджин. — Зачем говорить? Сам все знаю. И скажу так: если Марфа настолько глупых служанок при себе держать станет, то долго не проживет. Даже самого большого мудреца может погубить всего лишь один дурак-слуга.

— И мы из-за нее неприятностей огребем, — сказал кто-то из дальнего угла. — Как в двухтысячном, когда накосячили одни, а перепало всем!

— А вот это не так, — возразил Олег. — Кто что заслужил, тот то и получил. Отдел ни на кого лишнего сроду не вешал, ни раньше, ни теперь.

— Меня лично все устраивает. — Красавица-блондинка достала из сумки несколько тысячных купюр и сунула их под пепельницу. — Без кровососов Москва только уютнее стала. Ну а Аристарх не в счет, он давно никуда не лезет. Спасибо, Абрагим, все было очень вкусно.

— На здоровье, — проурчал шаурмячник, забрал купюры, а затем обратился к Олегу: — Пойдем, поговорим.

На кухне аджин первым делом налил себе водки, выпил ее и недовольно проворчал:

— Зря. Не надо так было.

— Надо, Абрагим, — твердо заявил Ровнин. — Надо. Когда они оскорбляли меня — я молчал. Но потом дело дошло до угроз, а это уже не только личное. Это общее. Если бы я смолчал, они бы сказали, что все сыскные дьяки трусы. Все! Ты мне друг, Абрагим, но те, кто работал и работает в отделе, — что живые, что мертвые — братья. Это моя семья, а за нее я кому угодно глотку перегрызу.