Книга Простые истины, страница 157 – Андрей Васильев

Что до Айнара — он оказался единственным, кого удалось обнаружить, но опять же, толку от этого было ноль. Его и опознали-то с трудом, поскольку после того, как на одной из московских свалок с его телом свела знакомство стая бродячих собак, бандит являл собой весьма прискорбное зрелище. Хотя в каком-то смысле он отомстил за себя, ибо несколько погрызших труп псов валялись неподалеку в околевшем виде, что свидетельствовало о том, какой силы был яд, при помощи которого Айнара на тот свет отправили.

А потом наступил день похорон.

— Олег, так и будешь венок тискать? — тихонько спросила у погрузившегося в мысли юноши Ревина, всю церемонию простоявшая рядом с ним. — Положи уже куда следует.

— Ну да, — встрепенулся юноша и пристроил погребальное украшение слева от могилы.

За то время, пока он прогонял в голове события последних трех дней, оказывается, все уже разошлись и у места последнего упокоения Францева остались стоять только его подчиненные.

— Идти надо, — сказала Павла Никитична. — Стой не стой — ничего не изменится.

— А помянуть? — заметил Савва. — Как без этого?

— В отделе и помянем, согласно традиции.

— Тетя Паша, смотри, кто пожаловал, — обратился к уборщице Морозов. — Ничего себе!

Олег глянул в ту сторону, куда указывал Саша, и ему на миг стало жутковато. Из-за деревьев, густо росших неподалеку вокруг старых могил, вынырнула двухметровая фигура, закутанная в черный балахон и с капюшоном, надвинутым на лицо.

— Хозяин кладбища, — шепнула Ревина. — Не знала, что они днем вылезают из своих склепов.

— А он кто? — так же тихо уточнил юноша.

— Хозяин всего, что сейчас вокруг нас находится, — чуть раздраженно ответила девушка. — Или ты думаешь, что подобные места существуют сами по себе?

Разумеется, у Олега в голове сразу возник еще пяток вопросов, но задавать он их не стал, понимая, что сейчас не время для расспросов. Тем более что странное существо приблизилось к ним вплотную.

— Почему у меня закопали? — без всяких приветствий обратился Хозяин кладбища к Павле Никитичне, причем голос у него оказался под стать внешнему виду — густой, низкий и пугающий. — Ваших в другом месте хоронят.

— Воля Аркадия, — пожала плечами старушка. — Он мне давно сказал, что когда его убьют и если будет что хоронить, то положить здесь. Рядом вот с ней.

— Милица Радунеску, — прочла Ревина надпись на памятнике, что был установлен на соседней могиле. — Красивая была. И умерла молодой.

И верно — на фотографии, вделанной в гранит, весело смеялась черноволосая девушка. Даже не верилось, что такую так рано смерть забрала, ей бы жить да жить.

— Милица. — Саша глянул на Олега. — Не та ли это цыганка, о которой старик-колдун тогда упоминал?

— Наверное, — согласился Ровнин.

— За могилой пригляжу, — прогудел Хозяин кладбища, не обращая внимания ни на кого, кроме Веретенниковой. — Не беспокойся.

— Благодарствую, — суть склонила голову та. — Могут найтись такие, кто захочет ему напакостить. Живому не посмели бы, а вот мертвому…

— Если такие сюда придут, то мои владения они не покинут. Слово.

— Тогда я спокойна, — улыбнулась Павла Никитична.

— И вы ступайте, — велел жуткий великан. — Нечего тут быть. Не люблю я вашего брата.

— Но мы будем приходить, — предупредила его уборщица. — Памятник поставим, да и вообще.