Книга Простые истины, страница 33 – Андрей Васильев

— Держись уверенно, на папины шутки не реагируй остро, не вздумай отказаться от маминого пирога, — шепнула ему Маша, подхватила под локоть и провела в комнату со словами: — Пусть с опозданием, но он пришел. Дорогие родители, это Олег, о котором я вам столько рассказывала.

Ровнину очень захотелось спросить: «Столько — это сколько?» — но он делать этого, разумеется, не стал. И не ко времени подобное, и не к месту, тем более что в данный момент его весьма придирчиво и без особого стеснения рассматривали мужчина и женщина, сидящие за массивным обеденным столом.

Кстати, этого дубового монстра, который, похоже, помнил еще царское время, Олег приметил еще тогда, когда впервые оказался в данной квартире. Он такие раньше только в кино видел, том, которое про аристократическую жизнь и все такое прочее. Не меньше впечатляла и прочая обстановка, находящаяся в этой просторной гостиной, вроде серванта с десятком ящиков и пятком разных дверок, стулья, похожие на те, что потрошили Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей на пару с алчным предводителем дворянства, и картины на стенах. Правда, раньше толком все это рассмотреть ему не удавалось, ибо Мария быстро-быстро тащила его в свою комнату, не давая оглядеться, а вот сегодня этот шанс наконец-то выпал. Хотя, скажем честно, весьма условно, ибо как-то неловко самому глазеть по сторонам, когда на тебя смотрят родители твоей девушки. Причем эдак оценивающе, как на скаковую лошадь, решая при этом — покупать, не покупать?

Поборов желание медленно покружиться на месте, расставив руки в стороны, Олег уселся на предложенный ему стул, оказавшись ровно напротив отца семейства — невысокого плотного мужчины с лысинкой и рыжеватыми усами.

— Антон Семенович, — выдержав паузу, неторопливо представился последний. — А это моя супруга Наталия Борисовна.

— Олег. — Юноша понял, что заминка была не случайна и он должен был сам назвать свое имя первым, так как слова дочери, похоже, в данном случае для родителей никакой роли не играли. Да и вообще ему показалось, у Машки, столь строгой, волевой и даже немного надменной, права голоса в родном доме особо нет.

— Вы же милиционер? — осведомилась у молодого человека Наталия Борисовна, женщина из числа тех, про кого говорят в романах: «Со следами былой красоты на лице». — Да? Просто по вам так и не скажешь. Внешне совершенно не похожи.

— Абсолютно точно я милиционер, — заверил ее Ровнин. — Как и ваша дочь. Но, правда, мы с ней немного разными вещами занимаемся. Она работает с информацией и статистикой, так сказать, создает базу, а я один из тех, кто постоянно ей материал для анализа и классификации подбрасывает.

— Бумаг и рапортов-то от вас много, — заметил хозяин дома. — Но это все слова, слова. А вот дела — маловато. На улице бог весть что творится. Стрельба, рэкет, насилие. Плохо работаете, молодой человек. Плохо.

Маша, наливавшая Олегу чай, легко коснулась его плеча, мол, терпи. Ну вот такой он у меня.

— Так я в органах всего ничего, — безмятежно ответил юноша, которому, если честно, услышанное не понравилось. Похоже, что сидящий напротив дядька по жизни вредный, из тех, что всегда и всем недовольны, причем чем дальше, тем больше. — Года нет. Не освоился пока в полной мере.

— Но как освоитесь — так сразу все выправите?