Книга Простые истины, страница 81 – Андрей Васильев

Что, если всю эту карусель закрутил все тот же Равиль Алирзаев? А почему нет? Время идет, убийца его брата где-то ходит и посмеивается, что для гордого азербайджанца недопустимо. Да и для лидера преступной группировки, пусть не самой большой, но, что важно, этнической, тоже. Что могут подумать бойцы, которые под ним ходят? Например, то, что если он за родную кровь за полгода отомстить не смог, то какой тогда их старший, к шайтану, лидер? Или кто там у них вместо черта? Выходит, зря Равиль сидит на своем месте и львиную долю заработанного получает. Не пора ли нынешнее положение дел переиграть?

Возможно, дома, в Азербайджане, такие мысли никому из пристяжи Алирзаева в голову не пришли бы, потому что там присутствуют и традиции, и родственные, а также разные иные связи и еще много чего. Но то там, а то здесь. Родина далеко, и если когда-то за внезапную смерть Равиля с кого-то и спросят, то всегда десять бочек арестантов можно наплести.

Вот и активизировался мститель за смерть брата, нашел ходы к кому-то из более-менее внушительного начальства в погонах и уже через него начал искать свою пропажу. Тем более что в родном Саратове как раз перемены в милицейском ведомстве прошли, и после того, как прежнего генерала сняли, наверняка много рокировок и на более низких уровнях случилось, в том числе и в кадрах. Новая метла всегда чисто метет.

Как следствие — разослали запросы на предмет того, где нынче служит некто Олег Ровнин, получили ответы, несколько из персоналий совпали по возрасту и чину (вряд ли он один такой в Системе есть), а после для окончательного подтверждения запросили по каждому более конкретную информацию. Собственно, вот и все. Затем одно будет сведено с другим, папочка с данными, сгруппированными и подшитыми, будет отдана Алирзаеву, а тот ближайшим самолетом вылетит в Москву, дабы повидаться с тем, кого давно ищет.

До здания на Сухаревке он, конечно, может, и не доберется, но что ему мешает, как ранее Арвиду, подождать Олега в переулке? Ну а дальше для него, Ровнина, все сначала будет очень просто, потому что в ударе по голове, от которого человек отключается от реальности, сложного ничего нет. А после — очень больно. И, что совсем скверно, скорее всего, это больно будет длиться очень долго.

В общем, чем дальше юноша так и эдак крутил ситуацию, тем грустнее ему становилось. И непонятно почти ничего, и что делать тоже не очень ясно. А самым противным было то, что он ощутил страх. Причем не тот, который его нет-нет да и посещал в опасных ситуациях, которых в отделе хватало. Но там страх был нормален, потому что, как верно сказал в свое время Морозов, «ничего не боится только полный дурак, потому что ему терять один хрен нечего». Нет, это был другой страх — противный, липкий, идущий откуда-то из живота и вызывающий неприятную, еле различимую дрожь. Он как бы говорил: «Дергайся — не дергайся, толку нет. Пропал ты, парень».

Такого с Олегом раньше не случалось. И таким он себе очень, очень не нравился.

— Эй! — толкнул его в бок Францев. — Уснул, что ли?

— Задумался, — хмуро ответил юноша.

— Ты по поводу того, что я тебе в отделе сказал? — проницательно уточнил начальник. — Да ладно. Не тот это повод, по которому стоит переживать. Да и случись чего, тебе наверняка коллеги с бывшей работы про такое на ушко шепнут. Я знаю, ты с ними нечасто, но созваниваешься. Вот и набери завтра кого-то из них снова, пробей, что и как.