Книга Ночь гнева, страница 145 – Андрей Васильев

Но чему тут удивляться? Полсотни с лишним человек почти неделю в лагере жить будут, и их три раза в день кормить надо. Хорошо хоть Баженов прав оказался и им самим готовить не придется. По наводке охранника он довольно быстро договорился с дородной теткой в соседней деревне, которая раньше, еще при советской власти, в лагере на кухне командовала, а теперь и сама без работы сидела, и две ее дочки тоже. Там же он отыскал и уборщиц, и кастеляншу, и даже пару электриков, толковых, но, увы, за годы отвыкших от трудового порядка, зато пристрастившихся к тому, что выпивать можно не только вечером, но и днем. Потому следовало за ними приглядывать, поскольку время от времени, вместо того чтобы чинить местами прогнившую проводку, они норовили «соточку» засадить.

И все же к прибытию первых иногородних коллег лагерь выглядел если не обитаемым, то, по крайней мере, не заброшенным. А в последний день тишины Славян найденный им в вожатской флаг с изображением длинноносой птички даже поднял на флагшток, чтобы каждому было ясно — в «Журавленке» стартовала новая смена. И еще заявил, что, когда все закончится, он этот флаг домой заберет, как память об эпохальном событии. Собственно, в какой-то момент Баженов с Антоновым вообще поселились в «Журавленке», заняв ту самую вожатскую и обосновав это тем, что все равно им сюда скоро людей возить придется. Аргументация была так себе, но спорить с этой парочкой никто не стал.

Кстати, со встречей гостей тоже все обстояло не так просто. Гонять за каждым «микрик» на вокзал было делом и хлопотным, и затратным, потому Олег составил некую таблицу с датами, местом и временем прибытия гостей. Некоторых удавалось свести вместе, с учетом того, конечно, что вопреки пословице троим-пятерым иногда приходилось одного ждать, а с некоторыми, увы, никто в этот день и на этом вокзале или в этом аэропорту не пересекался. Таких в результате Ольгин отвозил в лагерь на такси. Да, дороговато выходило, но выбора не было. Возникла, правда, мысль арендовать еще и «легковушку», но там одно с другим по ценам в результате не сильно различалось.

Первым, кстати, в Москву прибыл все тот же шустрый Леонид Котов, но в лагерь он добирался не на такси. Славян решил, что первому — главная честь, и лично его в «Журавленка» на микроавтобусе доставил.

Вдобавок на Олега, как снег на голову, свалилась напасть в виде арыси, которая в офисе на Таганке чуть секретаршу не загрызла, потому он почти на день выпал из происходящих событий. Если арысь, почуявшую кровь, сразу не остановить, то она может разойтись не на шутку, и тогда очень много неприятностей случиться может.

В результате, вернувшись в отдел, Олег обнаружил, что там, кроме Аникушки и Тита Титыча, никого больше нет. Даже тети Паши.

— А где все? — заранее зная ответ, все же спросил у отдельского призрака он.

— Так за городом, — махнул рукой тот. — На природе, да-с! Велено передать: как закончишь, тоже подъезжай. Народ-де весь собрался, поужинаем и общее собрание проведем. Так что ты поспеши. Путь-то неблизкий, а день вовсю к вечеру клонится. Как бы не опоздать.

В лагере царила тишина, причем такая, что и не скажешь сразу, что на территории полсотни человек обосновалось. Впрочем, чуть позже, уже на центральной аллее, Олег сначала услышал протяжный скрип, похожий на тот, что издают давно не смазанные качели, а после увидел девочку лет десяти, которая на оных и раскачивалась. Картина, мягко говоря, была неожиданна настолько, что оперативник не смог себе отказать в том, чтобы подойти и узнать, откуда в пионерлагере взялся ребенок с косичками, в цветастом сарафане и сандаликах. Нет, ясно, что изначально он тут более уместен, чем куча битых жизнью разновозрастных ментов, но тем не менее.