Книга Ночь гнева, страница 153 – Андрей Васильев

— Да никаких, — ответил кто-то из зала. — Стреляем в лоб, боезапас экономим.

— Верно. А теперь выстраиваемся в очередь и получаем патроны. Ну, и если кому надо — магазины, — произнесла Веретенникова и глянула на сидящего с недовольным лицом Пал Егорыча. — Да, вот еще что. Александр Анатольевич, этого пенсионера к Рашиду не отправляй. Он там всех вурдалаков заманает — и дверь у них хлипкая, и шторы криво висят, и водка паленая. А лучше вообще его здесь оставь как дежурного. Все же он тут у нас один такой толковый сотрудник.

В поднявшемся хохоте никто не услышал, что ей высказал возмущенный Пал Егорыч, вскочивший со своего места.

Олег в порядке общей очереди получил двадцать четыре патрона, сразу снарядил магазины, после на пару с Антоновым сбегал в столовую, где повариха сначала их отругала за то, что со всеми, как нормальные люди, поесть не могли, но после все же выдала по тарелке макарон «по-флотски» с горкой и здоровенный чайник с не сильно горячим, но зато очень сладкими чаем.

Волновался ли он? Пожалуй, что нет. Скорее, в нем поселилось некое равнодушие. Слишком много сил было положено на достижение той цели, до которой осталось сделать всего один шаг, слишком много нервов сожжено. Плюс еще эта ситуация с Ленцем, в которой он так и не разобрался до конца. Вернее — в себе самом не разобрался. Правильно он поступил, неправильно… Не имелось у Ровнина четкого ответа на этот вопрос.

Ну, а поскольку рефлексировать он за последние годы порядком разучился, все эти мысли его жутко тяготили, в первую очередь своей бессмысленностью. Дело уже сделано, чего теперь? Вот только голова не утюг, ее из розетки не выключишь.

Василий, во время ужина то и дело поглядывающий на сотрапезника, похоже, сделал какие-то свои выводы о его душевном состоянии, поскольку после того, как они вышли из столовой и закурили, хлопнул Ровнина по плечу и произнес:

— Да путем все будет. У меня перед хорошей дракой тоже всегда яйца подергиваются. Это нормально.

— Чего? — даже удивился Олег. — Ты еще перед сном меня в лобик поцелуй. Я просто устал. Сейчас часика три-четыре покемарю, да и все.

— Главное, не проспи. Мы отсюда в четыре утра выезжаем, как светать начнет.

— Не просплю, — заверил его Ровнин. — Ты, кстати, не знаешь, где тут свободные палаты есть? Я же даже не в курсе, какие корпуса заняты, какие нет. Без меня же расселяли.

— Вон тот полупустой, — показал Вася на выкрашенный в зеленый цвет домик в конце аллеи. — На первом этаже народ живет, на втором никого нет. Но белье и подушки там в паре палат на кроватях лежат.

— Ага, понял. — Олег затушил сигарету в плевательнице, которую новые обитатели лагеря приспособили под пепельницу. — Блин, на ходу засыпаю, похоже.

Зайдя в корпус, который, судя по надписи над входом, носил лиричное имя «Гвоздика», Олег сразу же наткнулся на свою недавнюю знакомицу — девочку Свету.

— Привет! — улыбнулась ему она. — А ты к кому?

— Ни к кому, — ответил тот, скинул с плеча рюкзак, расстегнул и достал оттуда «сникерс». — На, держи. Тебе купил.

— Спасибо. А зачем тебе зонт? Дождя же нет?

— Но может быть. Я просто запасливый.

— Тогда почему «сникерс» всего один? — резонно заметила девчушка.

— Не знаю, — признался Ровнин, пасуя перед этим железным доводом.