Книга Новое назначение, страница 27 – Андрей Васильев

— Ого, да ты, гляжу, капитально в дорогу подготовился, — глянув на бутылку, заметила Яна. — А по тебе и не скажешь.

— Да это… — отчего-то вдруг смутился Ровнин. — Я вообще-то…

— Мне коньяк не очень, — не дослушав его, пояснила девушка. — Больше «Амаретто» нравится, оно вкусное. И еще ликеры немецкие. «Берлинен барен» вишневый — вообще вещь!

Олег не пробовал ни того, ни другого, поскольку со спиртным особо не дружил, но про «Амаретто» слыхал. Просто тот же Васек относился к данному напитку с большим уважением. Нет-нет, он его не употреблял, предпочитая жидкости градусом повыше, но охотно использовал в других целях, амурных, именуя при этом данный напиток не иначе как «бабоукладывателем».

— Если что — особо губы не раскатывай, — предупредила Яна юношу, когда тот уселся на свое место, прихватив с собой бутылку. — Я не из таких!

— И не думал даже! — искренне возмутился Ровнин. — Ты чего!

— Я того, — сурово сдвинула брови девушка, после встала и сняла с полки свою сумку. — Знаю уж, всяких повидала. Глянешь — вроде чистенький, воспитанный, а как закинет сто на грудь, так сразу давай руки распускать.

— Ну, давай я бутылку обратно уберу. — Олегу очень не понравилось то, что он услышал, и он завернул было открученную с горлышка пробку. — Да и все.

Убирать не пришлось, Яна сменила гнев на милость, мало того — в ее багаже обнаружилась небольшая синяя кружка, из которой молодые люди и выпили по очереди за знакомство.

— Сивуха, — выдохнул Олег, отпробовав коньяка. — Фу! Наверняка подделка. Вон этикетка как криво наклеена.

— Отрава, — согласилась с ним Яна, выпившая первой. — Клопомор, как дядя Саша говорит. Это сосед наш. Заешь давай, а то развезет. Что мне тогда с тобой делать?

— Налей, — под нос Олегу ткнулся пластиковый раскладной стаканчик, — не жадись!

Юноша поднял глаза и увидел верзилу с опухшей небритой рожей. Ну а исходя из того, что с задних сидений перестал раздаваться храп, становилось понятно, кто именно стоит перед ним.

— Налей, — повторил верзила, и сложно сказать, чего в голосе присутствовало больше — просьбы или констатации того факта, что сделать это так или иначе придется.

— Лучше угости, — окинув взглядом двухметровую фигуру, посоветовала Яна. — Мучается же человек.

До той поры, пока стаканчик не наполнился доверху, рука верзилы его от лица Ровнина не отводила, зато после коротким, отточенным движением переправила содержимое емкости в рот владельца.

— Ф-фу, — блаженно вздохнул здоровяк, дружелюбно глянул на молодых людей и басовито проворчал: — Если какая стервь доколебется — скажете.

После он развернулся и пошаркал обратно, на место спячки. Впрочем, отойдя на пару шагов, остановился, повернул голову и добавил, как видно решив, что без этой информации его благодетели не обойдутся:

— Я Гриша.

— Давай еще, — протянула кружку Яна, когда рокочущий храп снова заполнил салон автобуса. — А то, чего доброго, минут через десять Гриша снова припрется и бутылку добьет, тогда нам ничего не достанется.

Часа через два, когда в бутылке осталась всего треть содержимого, а разговор молодых людей потихоньку начал переходить в игривую плоскость, водитель резко тормознул автобус и зычно объявил:

— Привал! Девочки направо, мальчики налево. Стою десять минут. Кто прозевает — пойдет в Москву пешком.