Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 112 – Баобэй Мэйжэнь

— Спасибо, отец, что дали мне имя!

Дед перестал смеяться и смутился:

— Какой я тебе отец, дурачок? Посмотри, какой я старый.

— Вы мне роднее всех на свете.

— Ай-я, не говори таких глупостей!

— Пожалуйста, возьмите меня к себе.

Дед замолчал и прищурился, затем костлявой рукой прощупал тело мальчика и хмыкнул:

— Сирота сиротой, а питался хорошо. Вроде с виду здоровый, если не считать этой шишки у тебя на голове. Хм… Ладно, будешь мне помогать по хозяйству. Дела тебя вести научу. Ты вроде неглупый и говоришь складно. Кажется, ты самый нормальный из всех моих детей.

Хай Минъюэ благодарно отвесил поклон. Его воспоминания о дворце стерлись, словно это было в прошлой жизни. Он еще посидел в лодке, вдыхая крепкий запах алкоголя, разящий от деда, и чистый запах свободы.

К утру дед, шатаясь, привел его к себе домой.

Это был малюсенький домик, больше похожий на хижину отшельника, который стоял на широкой равнине на окраине деревни в Стране Сяо. Через лес лежала та самая речка Тяньжэнь, которая впадала в Восточное море. До столицы, по словам деда, ехать было полдня на осле, поэтому там им делать нечего, а в деревне все есть. Хай Минъюэ, сжимая горячую руку деда, неловко обвел взглядом место, куда его привели, и посмотрел вверх.

— Чего ты на меня так смотришь, а? – ухмыльнулся дед. – Скажешь, плохой дом? Не дворец, конечно, ну и я не император. Вот скажи мне, что лучше – быть красивым и богатым, но гнилым душой, или скромным и страшненьким, но добрым и хорошим, с чистой душой?

— Душа важнее богатства и красоты, – без раздумий ответил Хай Минъюэ.

— Вот, молодец, правильно мыслишь. Запомни, мальчик, дом – это то же, что и человек. Важнее то, что там внутри, а не то, что снаружи. Можно жить во дворце, а чувствовать себя там как бездомный прокаженный, а можно жить припеваючи в нашем маленьком домишке и радоваться жизни. Как говорится, нужно большое сердце – и не надо большой комнаты.

Горло мальчика болезненно стянуло оттого, как правильно звучали слова деда. Дед, улыбнувшись, потянул его вперед:

— Пошли, покажу тебе твоих братьев.

Его настоящий отец никогда не брал его за руку и не водил по дворцу, но откупался от него дорогими подарками. Хай Минъюэ почувствовал, что этот незнакомый дед был для него гораздо большим отцом, чем тот, кто его породил. Однако при мысли о братьях Хай Минъюэ заволновался. Будут ли они так же к нему добры?

— А сколько у вас детей? – спросил он.

— Двое, – беспечно сказал дед, неторопливо прогуливаясь по выложенной из плоских камней тропинке. – Один чуднее другого. Ну, со старшим ты точно поладишь – он любит новых знакомых. С младшим все тяжело, лучше не приставай к нему, а то еще наложит на тебя какое-нибудь заклятие, которое даже я не знаю, маленький паршивец, ну, я эти его книжки когда-нибудь сожгу!

Они обошли ветхий домишко, за которым располагался огромный сад, где росли персики, и углубились в тени деревьев.

— Ваш сын изучает путь совершенствования? – изумленно спросил мальчик. Его матушка была из рода совершенствующихся с горы Байшань, но, став наложницей князя, перестала заниматься духовной практикой.

Дед выпятил грудь:

— Все мои дети его изучают, не будь я великим героем Восточного континента! Когда-то мое имя гремело на весь свет, я был лучшим мастером боевых искусств в мире! Тогда меня звали Превосходный Учитель, Господин, Рассекающий Ветер!