Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 161 – Баобэй Мэйжэнь

Не всякому суждено воплотить в жизнь свои желания, и путь человеческий пронизан страданиями. Судьба щедра на удары, она осыпает тяжелыми испытаниями тех, кто следует благим намерениям, и дарует неожиданные радости тем, кто стоит на неправильном пути.

«Возможно, когда мы вознесемся в Небеса, мы сумеем перевернуть небесные законы, чтобы даровать справедливость простым смертным на их пути страданий…» – с надеждой подумал Хай Минъюэ.

Стоило Хай Минъюэ распахнуть глаза следующим утром, как он подскочил от неожиданности на кровати: прямо перед его носом хлопало крыльями глазное яблоко. Существо будто видело его душу насквозь и даже не моргало.

Ши Хао уже поднялся со своей постели и в то время приводил в порядок волосы. Над его головой тоже летал Наблюдатель, но Ши Хао, похоже, уже смирился с его присутствием. На столе стояла деревянная переноска для еды, наполняющая комнату чудесным запахом.

Ши Хао лучезарно улыбнулся:

— Я собирался уже разбудить тебя. Ты же не хочешь снова опоздать и уронить лицо перед учителем?

Красивая улыбка Ши Хао в свете утренних лучей была искуснее лучшей картины самого талантливого художника.

— Я встаю, – сонно отозвался Хай Минъюэ и перевел взгляд на коробку с едой. – Ты уже и насчет завтрака распорядился?

Ши Хао мотнул головой:

— Завтрак нам с неба упал. Пока я умывался, постучал слуга и сказал, что молодой господин Бай велел передать. Открываю коробку – там еда, даже слюни потекли от нее. Я все ждал, когда ты проснешься, чтобы прочитать записку, которую он приложил.

Хай Минъюэ поднялся с постели, летающий глаз не отставал от него ни на шаг. На столе лежала аккуратная записка, пахнущая цветами сливы мэйхуа. Почерк Бай Шэнси был сродни гениальной каллиграфической работе, смотреть на каждый идеальный штрих было заглядением. Хай Минъюэ с любопытством прочитал:

«Молодая госпожа Цин, вы почти ничего не ели на банкете, вы казались такой бледной и печальной, что я подумал, что вам не по вкусу здешняя кухня, поэтому я приготовил завтрак, который пробовал в Лазурном Лесу. Не судите строго мои скромные кулинарные навыки… Удачи на первом испытании. Бай Шэнси».

— О нет, – с досадой протянул Ши Хао. – Он ходит по лезвию меча! Еще бы написал стихотворение про любовь, чтобы совсем себя выдать.

— Похоже, слуга перепутал комнаты, – вздохнул Хай Минъюэ и перевернул бумажку. Пробежавшись глазами по тексту, он усмехнулся: – «Смолкла искусная музыка флейты, толща воды разделила влюбленных» ^[21]. А вот и любовное стихотворение.

— Бай Шэнси, Бай Шэнси, – удрученно покачал головой Ши Хао и без зазрения совести подвинул коробку с едой к себе. – Играет с огнем, не в силах удержать свои чувства в узде. Плохая черта для главы ордена.

— Мы не должны это есть, Ши Хао… Он готовил не для нас.

— Считай, мы спасаем его от безрассудства. Что будет, если его братец узнает? Бай Шэнси единственный наследник клана, Ван Цзиньгу – племянник его отца, наследник самой важной побочной семьи в ордене. Их вражда может поставить под угрозу всю школу Байшань! Нет, мы просто обязаны все съесть, а письмо сжечь, будто его и не было.

Хай Минъюэ сел рядом с ним за стол. Их Наблюдатели непрерывно глазели на происходящее, болтаясь в воздухе и хлопая крыльями.