Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 179 – Баобэй Мэйжэнь

Хай Минъюэ рассказал про призрачного мужчину, который появился перед ним как лунный свет и согласился одолжить свою силу.

— Это, очевидно, был дух меча.

Ши Хао задумчиво провел ладонью по нефритовым ножнам, гладким как шелк.

— Дух меча или душа его создателя? – спросил он. – Помнишь, старик сказал, что эти мечи выкованы из сердца будды? Не перешла ли часть его души в этот меч?

— Ты прав! – воскликнул Хай Минъюэ с восхищением. – Этот меч, получается… бесценен! Сам небожитель высшего ранга заточил кусок своей бессмертной души в нем перед смертью. Это такая честь – владеть этим сокровищем, что, боюсь, я недостоин.

— Глупости! Этот меч будто специально выковали для тебя. Старик сказал, что только чистые сердцем могут им владеть, а раз душа этого будды раскрылась перед тобой, ты должен с гордостью совершенствоваться вместе с ней. Придумай же ему красивое, поэтичное имя, как ты умеешь, – сказал Ши Хао с улыбкой. – Никто лучше тебя не владеет лирикой.

Хай Минъюэ подумал несколько минут, и имя само сформировалось в его голове.

— Дух будды сказал мне, что одолжит мне свою силу ради мира во всем мире. Мне нравится выражение, которое он использовал. Хэцин-хайянь, – произнес он тихо, но уверенно. – Это будет прекрасное имя для меча и в угоду его душе.

Лезвие в ножнах слабо засияло. Вытащив меч наполовину, Хай Минъюэ увидел, как древние символы сами вырезались на серебряном лезвии: Хэцин-хайянь ^[26], что значило «Река прозрачна, а море спокойно». Два родных юноше иероглифа Хэ и Хай стояли в одном столбце, разделенные символом Цин, что значит «чистый». Лучшего имени его мечу придумать было невозможно.

Ши Хао ухмыльнулся.

— Какой же ты все-таки льстец, Минъюэ, – засмеялся он. Хай Минъюэ почувствовал легкий стыд. – Все в угоду другим да в угоду другим.

— Разве это плохо? – произнес Хай Минъюэ, отведя взгляд.

— Неплохо, разумеется. Отречение от себя и от погони за славой, скромность и честность – это основы пути становления буддой. Вот только когда желание угодить другим ставит тебя в тягостное положение, а другие используют твою благодетель во вред, это прямой путь к саморазрушению. Не забывай о том, что гармония – наша конечная цель. Будь осторожен с людьми вокруг, не у всех сердца столь же чисты, как у тебя.

Хай Минъюэ выслушал его и постарался запомнить его слова, которые внезапно стали полны смысла. Ши Хао не из тех людей, что любят философствовать и цитировать трактаты ради красного словца. Каждое его слово было вымерено и произнесено с определенной целью, Ши Хао никогда не бросал слов на ветер. Когда его сердце не пылало яростью, а было безмятежно, он предпочитал промолчать, чем сказать что-то не подумав. Хай Минъюэ решил, что, раз он так сказал, значит, видит слабость в характере товарища, о которой хочет предупредить.

Хай Минъюэ взял меч и кротко поклонился:

— Благодарю за наставление, духовный брат.

К вечеру, когда юношам наскучило сидеть в четырех стенах, Ши Хао вытащил Хай Минъюэ на прогулку в долину Цуэйлю. Перед этим они отыскали Бай Шэнси, Цзин Синя, Цин Лянь и Юй-эр и предложили пойти всем вместе.

— Почему бы нам заодно не проведать матушку Жо-эра? – с энтузиазмом спросил Ши Хао.

Бай Шэнси был очень занят для гуляний, это было видно по его лицу, но когда Цин Лянь согласилась прогуляться, он не смог заставить себя отказать.