Книга Ступени над Бездной. Том 1, страница 79 – Баобэй Мэйжэнь

— Этого не случится, учитель, – пообещал Чэнь Тай. – Я не допущу морального разложения.

На этом он удалился из кабинета.

Больше Чэнь Тай не разговаривал с Цин Фэном о его демонической сущности. Его не интересовало это, ведь их дружба основывалась на родстве душ и обмене человеческим опытом – Цин Фэн рассказывал только о своих приключениях в теле человека, а про царство демонов не говорил, если его не спрашивали напрямую. Чэнь Тай не спрашивал.

— Демон или не демон, он прежде всего мой друг и мой ученик, – так говорил Чэнь Тай.

Все вернулось в прежнее русло, за исключением того, что в сторону Чэнь Тая теперь сыпалось много косых взглядов жрецов, и того, что с ним практически никто больше не общался.

* * *

Персики отцвели, и пришла пора собирать плоды – у Цин Фэна было много работы. Чэнь Тай занимался своими обязанностями старшего адепта и не мешал ему, но однажды все-таки решил проведать его в саду. Там, к своей неожиданности, он увидел Чэнь Лань, болтающую с Цин Фэном, который собирал персики, о насущной ерунде. Девушка принарядилась, надела свои лучшие украшения и стала выглядеть как настоящая невеста на выданье. Чэнь Тай почувствовал странный укол в груди, точно знал, что между ними что-то завязалось, его лицо залилось жаром. От этого ему стало не по себе. Не то от беспокойства о сестре, не то по другой необъяснимой причине.

Весь день он проходил сам не свой, не в силах выкинуть эту сцену в саду из головы.

Через несколько дней, когда его чувства прояснились, он решился задать Цин Фэну вопрос, тревожащий его до потери сна:

— Друг мой, тебе нравится А-Лань?

Цин Фэн помедлил с ответом, отчего Чэнь Тай решил, что ему неловко признаться в своих чувствах перед братом возлюбленной, и поспешил успокоить его:

— В душе я знал, что этот день когда-нибудь настанет… А-Лань уже взрослая, и это разумно, что между вами могли вспыхнуть чувства. Ты хороший человек, я вижу это в твоих действиях и мыслях. Я… дам согласие на ваш брак. Только пообещай мне, что будешь хорошо заботиться о ней, ведь она моя единственная родственница. Ты же… будучи в обличье человека, можешь жениться на человеке?

Цин Фэн перебил его хмуро:

— Это вовсе не так! Прошу, не обижайся, но у меня нет чувств к твоей сестре. Она прекрасная молодая дева, достойная лучшего из мужей, коим я не являюсь. Мои чувства к ней скорее братские, точно она и моя сестра тоже. Я составляю ей компанию в саду, потому что грубо отослать ее прочь не смею.

Чэнь Тай замер, и словно гора с его плеч свалилась. Он рассмеялся:

— Ах, вот оно как! А я надумал себе бог весть что!

Цин Фэн дернул губами, вернув себе непринужденный вид, и сказал загадочно:

— К тому же мое сердце уже занято другим человеком.

Чэнь Тай ужасно смутился – он совсем не привык говорить о таких вещах, поклявшись хранить целомудрие до смерти.

— Ты все же в кого-то влюблен?.. Могу я полюбопытствовать, в кого?

Цин Фэн тряхнул головой с лукавой улыбкой:

— Боюсь, время признания еще не настало. Я скажу тебе позже.

Чэнь Тай больше не заводил разговора на эту щепетильную тему, и юноши продолжали общаться как прежде.

Их дружба стала действительно крепка и гармонична. Иногда они спускались с горы вместе и посещали ближайшие поселки, чтобы помочь людям, выполняли поручения ордена, подбирали заблудших сирот и покупали много бумаги, чтобы растратить все деньги. Цин Фэн упрашивал Чэнь Тая «пожертвовать немного денег на развитие виноделия страны», и Чэнь Тай, прочитав ему проповедь, в итоге покупал кувшин вина, но сам не пил. В такие спокойные вечера, нагруженные бумагой, они садились у обрыва, созерцая, как сгущаются сумерки и выходит луна над побережьем Страны Сяо.