Книга Дорога в грядущее, страница 123 – Валерий Гуминский

— Дядька может сразу объявить себя государем, как только разнесут новости о теракте, — возразил Владислав. — Мне это не нравится.

— До той минуты, пока не подтвердится факт нашей смерти, он не имеет права брать на себя управленческие функции, — Константин Михайлович подлил в чашку из самовара кипятку и плеснул туда заварки. Подумав, добавил коньяка. — По закону первую неделю после смерти основных претендентов только Кабинет Министров имеет право распорядительной подписи. Причём, общей. Михаил формально может сесть на престол, но его руки будут связаны многочисленными запретами. А нам хватит даже трёх дней, чтобы выявить все неблагонадёжные семьи.

— Да их не так и много, — вздохнул Владислав. — В основном, московские, киевские, новгородские Роды. В столице многие Семьи имеют вассальную присягу Шереметевым, Волынским и Балахниным, а эти аристократы хоть и умеют в свой карман грести, но на измену не пойдут.

— Я тоже так думаю, — согласился с ним старший Меньшиков. — Но всегда нужно держать в уме возможность измены. Доверяй, но проверяй.

— Ох, даже не представляю, чем всё это закончится, — покачал головой цесаревич.

— Не переживай, племяш, — усмехнулся Великий князь Константин. — Давненько не было такой суматохи. Спасибо Мишке с его характером. Ловко он…

Император громко кашлянул и прикрыл лицо чашкой, словно хотел сделать глоток чая. Меньшиков-средний сразу же схватил фляжку и бухнул половину содержимого в свою посудину. Владислав с подозрением переводил взгляд с отца на дядьку и обратно, силясь понять, в чём его дурят. А то, что сейчас разыгрывается некий спектакль, он понимал, несмотря на отсутствие опыта в дворцовых интригах. И ещё больше недоумевал, каков размах операции по выявлению недовольных властью. Но умом понимал, что отец хочет решительно расчистить место вокруг трона и удалить всех, кто хоть чем-то дискредитировал себя перед императорской властью. Значит, удар напрашивался в большей степени по Шереметевым и Волынским, насадившим на многие высокие посты своих людей. Когда вал репрессий и отставок схлынет, Владислав сядет на престол, а отец удалится в свою резиденцию и будет предаваться заслуженному безделью, кормить белок, рыбачить, писать мемуары. Хотя, последнее — это вряд ли относится к отдыху.

И всё же странная недоговорённость дяди Константина навевала на определённые мысли о какой-то игре, в которой Владиславу отведена роль статиста. Немного обидно, что старшее поколение до сих пор считает его мальчишкой, не доросшим до умения плести интриги.

— А если дядя Миша тоже захочет прибыть на торжество? — задал он вопрос скорее для проформы, чем желая получить на него ответ. — Значит ли это, что мы напрасно на него думали?

— Ну-ууу… — протянул Александр Михайлович, — в таком случае будем веселиться всю ночь.

— Это значит, что кто-то умело сбросил дезинформацию о предательстве нашего любимого братца, — усмехнулся Константин Михайлович. — Только с какой целью? Смысла-то не видно. Даже аналитики свои головы сломали, пытаясь выстроить логическую версию.

— Ладно, — Владислав хлопнул ладонями по коленям. — Всю правду я не узнаю до самого часа «икс», поэтому надеюсь на ваше слово, что никто не пострадает… Только не забудьте Назарова допустить на дачу в «Вороньем урочище». Ему же ещё маяк нужно поставить.