Книга Дорога в грядущее, страница 282 – Валерий Гуминский

Никита постучал по медальону. Джинири, гуляющую на свободе, он призывал совсем иным способом, нежели демонов. Азафа влетела в окно и трансформировалась в прекрасную восточную красавицу, на щеках которой полыхал яркий румянец. Сейчас на ней было короткое платьице, обтягивающее стройную фигуру. У князя Трубецкого отвисла челюсть.

— Азафа, мы на задании, — Никита заметил эту реакцию, и счёл нужным предупредить джинири о недопустимости вольностей в одежде.

— Прости, Повелитель, я излишне увлеклась и забыла, что нужно быть в военной форме, — захлопала ресницами девица.

— Возвращайся домой, — хлопнул ладонью по медальону Никита, и Азафа, печально вздохнув, превратилась в тонкую полоску алого цвета и исчезла в своём пространственном дворце. Пентакль сразу стал тёплым.

— С такой силой так бездарно прошляпить шансы! — снова скрежетнул зубами Трубецкой. — Ой, парень, какой же ты болван!

— У каждого свой рок, — улыбнулся Никита, увидев выходящего из рассыпавшейся серой пылью воронки Дуарха. Наконец-то можно возвращаться домой. Слишком длинный был день.

Зимний Дворец, кабинет императора, июль 2017 года

— Ну что, брат мой, достаточно ли хорошо я сыграл свою роль? — в глазах Михаила проглядывалась усталость. Трое суток он находился на острие событий, спровоцированных «гибелью» Семьи Меньшиковых. Трое суток практически без сна, встряхивая свой организм крепким кофе, а когда уже не помогало, выпрашивал у дежуривших рядом с ним клановых волхвов бодрящую энергию маны. Он ведь и в самом деле не знал до последнего момента, живы ли его жена с дочерями, старшие братья и остальные родственники, и уже всерьёз примерял на себя корону Российской империи. Пока, правда, мысленно. Хорошо, что в Петербург вернулся генерал Житин и привёз письмо от Александра. Вот тогда Михаила и затрясло от всего пережитого. От сердца отлегла мысль, что гибель своих дочек и жены, с которой он уже давно жил без огонька, будет терзать его душу всю оставшуюся жизнь. Настроение скакало, как необъезженный жеребец, заставляло бурлить кровь в жилах и действовать, приводя Петербург к тишине и спокойствию. Главное, он не дал улизнуть из столицы семейке Романова, как только пришла информация о разгроме мятежников под Тверью.

— Каюсь, в какой-то момент я засомневался, сможешь ли ты преодолеть соблазн и не напялить на себя корону, — усмехнулся Александр, густо и со вкусом дымя сигарой. Сегодня, помимо столь вредной привычки, он даже себе рюмку коньяка налил.

— Ты бы мог найти способ предупредить меня сразу же, как только я прибыл в Ливадию, — по-мальчишески обиделся Михаил, сидя напротив старшего брата, сжимая в руке свою рюмку, но пустую. Уже третью или четвёртую… — Ты и Костя всегда использовали меня втёмную. А я чёрт-те что думал…

Великий князь Константин добродушно хохотнул.

— Не сердись, Мишка! Меньшиковы никогда не играли примитивно. Нам подавай с подвывертом и пердимоноклем!

— Морду вы вам обоим набить, — откровенно высказался Михаил. — Моя Сонечка в истерику впала, как только увидела по новостям взрыв яхты. Тремя волхвами успокаивали, даже в сон ввели, чтобы ничего с собой не натворила.

Это он про свою старшую дочь говорил, которая уже не жила с родителями, с тех пор как вышла замуж.

— Дядя Миша, я ведь тоже противился этой идее, — поддержал его цесаревич, в отличие от старших родственников, попивавший простую минералку. — Вот мне интересно стало, как они тебя в детстве разыгрывали?