Книга Герои чужой войны, страница 123 – Валерий Гуминский

Хват и сам понимал, что крупно накосячил. Уши у него обвисли, морда с редкими щетинками усов опустилась, а сам он глазами старался прожечь дыру в каменном полу.

— Я не буду здесь спать! — эльфийка начала взбрыкивать, и я недоуменно пожал плечами. Ну, подумаешь, неприятная тварь, малосимпатичная, но не настолько, чтобы устраивать истерику.

— Прекрати! — Мавару тоже не понравилось поведение Кели. — Ты позоришь Дом Тэлери! Не понимаю тебя! Все живы, никто не пострадал!

Кели покраснела, резким движением руки закинула лук за спину, после чего вышла из комнаты. Томак вздохнул, взял за хвост мертвое животное и выкинул его в окно. С головой он поступил проще. Пнул с такой силой, что она удачно взмыла вверх и вылетела в проем.

— Гол! — захлопал я в ладоши. — Хорошо зафитилил!

Грэму, видимо, надоело незапланированное собрание, и он напомнил о том, что пора ложиться спать. Выйти он рассчитывал еще до восхода солнца, поэтому разогнал всех по углам, точнее, мы сами расположились возле костра. Так было теплее. Я расчистил место, бросил под голову рюкзак и постарался уснуть. Кели не появлялась, но я полностью поддерживал Мавара, что ее стоит немного поучить дисциплине. Во взгляде эльфа я прочитал одобрение, что не стал дергаться в поисках девушки. Эльфийка пришла сама, тихо проскользнула мимо неподвижно сидящего возле костра командира, даже не удосужившего ее взглядом, нашла свой мешок, бросила его рядом со мной и пристроилась под мой бок, закутавшись в плащ.

— Кос, я дура, каких свет не видывал, — прошептала она, — сама не знаю, что нашло на меня. Какой-то ужасный морок накатил.

— Ментальная атака, — ответил я, чувствуя тепло тела эльфийки. — Я сам испугался. Так что не грызи себя. А вот насчет истерики — Мавар прав. Надо учиться держать себя в руках. Да и не похоже это было на тебя.

— Я же говорю — сама не своя была, — горячий шепот Кели обжигал ухо. — Как думаешь, Мавар до сих пор сердится на меня?

— Думаю, он дал тебе урок… черт!

На мои ноги обрушилась темная масса килограммов в семьдесят, вся шерстяная и с прерывистым дыханием.

— Хват, чтоб тебя! — возмутился я шепотом, отпихивая тяжелое тело собаки, но все попытки окончились тем, что глэйв развалился на моих нижних конечностях и довольный засопел носом. Спать он пришел, половик блохастый! Кели захихикала, положила голову мне на грудь и тоже замолчала. А я… я оторопело задумался о превратностях судьбы и женской логике. Меня мучил лишь один вопрос: что эльфийка нашла во мне, человеке из чужого мира, стремящегося любыми путями вернуться обратно, и не скрывающего этого? Только ли неопытность в отношениях заставляет Кели совершать необдуманный поступок? Какое-то странное стремление быть постоянно рядом со мной…. И как вообще эльфы относятся к связи представителей своей расы, неузаконенной и, значит, опасной, с людьми? Чтобы бы там не утверждала Иримэ по поводу терпимости, мое мнение оставалось другим: старая аристократия, будь ее воля, никогда бы не допустила сближения эльфов с расой, к которой принадлежу я.

Кели уже тихонько посапывала, а я вдыхал запах ее волос, и мне чудилось лето с цветением душистых трав, с тягучим жужжанием толстых шмелей и тонким писком комарья. А где-то свистит коса, срезая густое разнотравье, и заваливая его в валки. Мне было хорошо и тепло, и я постепенно провалился в зыбкую трясину сна, где мой дед размашисто шел широкой полосой прокоса. Литовка^[17] сверкала на солнце и с ужасающей скоростью приближалась ко мне. Я вел первую полосу, и с тревогой прислушивался к голосу деда: