Книга Герои чужой войны, страница 140 – Валерий Гуминский

Загудел верховой ветер. Он расшатал кроны деревьев, и стало казаться, что вершины царапают кромку неба, вызывая новые звуки, один неприятнее другого. Тяжело вздохнув, я попытался заснуть, и это, на удивление, удалось. И спал я без сновидений. Никто мне не снился: ни чудища местные, ни Анька, ни Мирина, ни Кели со своей мягкой улыбкой.

Фарин с подозрением смотрел на мою помятую физиономию, потом спросил:

— Ты что, всю ночь не спал, что ли?

Утренний туман обволакивал место нашей ночевки, оставляя на осыпающейся коре дерева влажные потеки. Густая сырость невыносимо пробирала до самых костей.

— Храпишь сильно, всех васпусов распугал, — попробовал пошутить я.

— Их распугаешь, — гном деловито собрался и первым начал движение на восток. — Тебе не кажется, Кос, что внизу болото? Пахнет какой-то гадостью, да и сыро кругом.

— Гиблая Топь? — предположил я, пристраиваясь следом за Фарином.

— Да рановато для нее, — как-то неуверенно произнес гном.

— Откуда ты можешь знать, рановато или уже нет? — я усмехнулся. — Вас же тойоны не допускают в свой лес, кроки не дают рисовать.

— Ты поговори ишшо, молодой, — беззлобно ответил Фарин, — сам-то, кстати, рисуешь?

— Не беспокойся, все задокументировано и запротоколировано, — похлопал я себя по груди. — Теперь меня обязательно нужно доставить за линию фронта живым и здоровым.

— Мудрено говоришь, — покрутил головой гном, — но обратно живым доставим, а вот насчет здоровья я сомневаюсь.

— Обнадежил ты меня, дружище, — весело ответил я.

Наш дальнейший путь проходил по странному лесу. Темный ельник, росший перед нами густой стеной, уступил место каким-то корявым деревьям, перекрученным неведомой силой в различные фигуры. Здесь встречались спиралевидные, свечеподобные, а то и похожие на лук великана стволы. Березы, тянущиеся к небу, внезапно изгибались к земле, образуя причудливые арки. Под ногами захлюпала мерзкая зеленая жижа. Мох, облепивший стволы сосен, забирался все выше и выше, и казалось, что перед нами застыли мохноногие великаны с растопыренными руками-ветками. Солнце едва пробивалось сквозь плотную завесу сероватого тумана с характерным привкусом болотной воды.

— Дьявольское семя, — прошептал Фарин, запнувшись о корень, умело скрывающийся под слоем мха. — Кажется, мы забрели в Топи.

— Ты же говорил, что еще рано, — я почесал заросшую щеку. Какая-то мошка умудрилась-таки тяпнуть.

— Говорил, но не был убежден, — гном осторожно сделал еще два шага и встал. — Надо бы шесты соорудить. А то уйдем под воду, и «мама» сказать не успеем.

— Предлагаю вернуться и пройти кромкой, забирая к югу, — сказал я в спину Фарину.

— Разумно. Мне что-то расхотелось ноги мочить.

Мы повернули обратно и через полчаса топали в обход начинающемуся болоту. Вероятнее всего, мы попали не в саму Топь, а только в самое ее начало, в низину, заполненную болотной жижей. Там, где мы шли, еще была твердая почва, но расстилающаяся перед нашими глазами местность не внушала оптимизма. Туман, едва видимые островки с росшими на них чахлыми кустиками, какие-то тени мелькают в серой завесе. Поднявшееся над головой солнце не могло развеять мрачную картину лесного нуара.

— У тойонов есть собаки? — спросил я, чтобы не молчать и не слушать эту гнетущую тишину.