Книга Герои чужой войны, страница 145 – Валерий Гуминский

— Завтра утром, — твердо ответил Грэм, словно давно решил этот вопрос. И пояснил, что нам нужно как следует отдохнуть, привести себя в порядок, да и Томаку не помешает лишний день для залечивания раны.

Оказывается, снадобье, которое готовил Мавар, предназначалось именно для Томака. Эльф с котелком подошел к раненому, внимательно осмотрел рану, и осторожно стал снимать повязку, побуревшую от крови. Томак заскрипел зубами. Мавар что-то пробурчал, чистой тряпицей промыл этим же отваром рану, потом смазал какой-то вонючей то ли мазью, то ли жиром. Ядреный запах долетел даже до костра, где мы сидели. Плотно обмотал ногу.

— До завтра поднимется? — тревожно спросил Грэм.

— Командир, в любом случае я пойду, — вскинул голову Томак. — Ногу я чувствую, опухоль спала. Вон, Мавар подтвердит.

— Надеюсь на милость богов, — эльф поставил котелок на камень. — Только скажу честно: парень будет сдерживать наше движение. Ему бы полежать дней пять в спокойной обстановке.

— Это недопустимо, — покачал головой Грэм, — и поэтому мы пойдем все вместе.

Улучив момент, когда каждый занялся своим делом вроде подгонки амуниции, чистки и правки оружия, я подсел к Томаку. Странное поведение парня не давало мне покоя. Интуитивно я понял, в чем дело, но хотелось проверить. Глядя в глаза насупившегося Томака, я придал голосу грубость:

— А что ты рожу отворачиваешь? Не рад, что я живой пришел?

— Да что ты? — вдруг, густо покраснев, залепетал Томак. Не то ожидал услышать. Пацан! — Как ты можешь такое говорить?

— А в чем дело? Надулся как мышь на крупу, разговаривать не хочешь.

Томака словно корежило изнутри, но свои сомнения он выложил:

— Я видел, как Кели обнимает тебя. Это не совсем дружеские объятия, Кос.

— Ревнуешь? — изумился я такому повороту. Однако дело обстояло иначе.

— Нет, не ревную. Просто я думал, что ты и Мирина…. Я люблю сестру, и готов за нее любого на клочки разорвать, если ей причинят боль. Ты мне стал другом за это время, но твои отношения с эльфийкой меня напрягают.

— Погоди, братишка, — я зачесал переносицу. Точно, Томак по своим умозаключениям решил, что я и Мирина состоим в каких-то особых отношениях, вот и взыграло ретивое сердце. — По твоему мнению я предал вашу сестру, увлекся Каелдримналь, что недопустимо, так?

— Ну, да, — неуверенно ответил Томак, меняя позу, стараясь не тревожить больную ногу.

— Смотри сюда и следи за мыслью, — вздохнул я. — Ты полагаешь, что между мной и Мириной возникла взаимная симпатия, которая, по твоему мнению, обязывает меня хранить верность девушке?

— Да, я так думаю, — твердо ответил парень. — Так положено, если есть взаимное чувство.

— Странно, но соглашусь с тобой, только с одной оговоркой: я не давал никаких обязательств и клятв. Молодой девчонке взбрело в голову, что я тот самый человек, который свяжет с ней свою жизнь. Это большая ошибка, Томак. Ошибка, свойственная всем увлеченным девицам ее возраста. Скажи, я приглянулся ей?

— Да, она сама мне призналась, когда настаивала, чтобы отец оградил тебя от похода к Вратам. Когда не получилось — уговорила, чтобы я присоединился к вашему отряду.

— Она тоже приглянулась мне, братишка, если быть откровенным до конца, но это всего лишь поверхностное чувство, — я щелкнул пальцами, стараясь попроще объяснить Томаку психологические выверты гендерных отношений. — Оно возникает, когда ты видишь милое личико, хорошую фигурку. Сердце начинает биться, словно сотня барабанов, прокачивая литры крови по артериям. Химия начинает властвовать над разумом, и ты ничего сделать не можешь. Все, ты влюбился! И с этих самых пор твоя жизнь четко распределяется на несколько этапов. Первый этап, — я стал загибать пальцы, — вздохи и ахи по милому существу, отчаяние одиночества, когда хочется все время быть рядом. Второй этап: период телячьих нежностей. Уси-пуси, поцелуи, объятия. Третий этап: ты начинаешь прозревать, замечая у своей любимой качества, которые тебе категорически не нравятся. Ты мечешься, не зная, продолжать отношения или прекратить издеваться над самим собой. Четвертый этап самый болезненный, потому что именно он подводит черту под ваши отношения. Здесь два пути: или разбегаетесь, или все же соединяете сердца. То бишь женитесь. Но это другая история. Я понятно объясняю?