Книга Герои чужой войны, страница 195 – Валерий Гуминский

Мавар посмотрел на небо.

— Исил восходит — начинается глухая ночь, — сказал он.

— Ты довел их? — вернул я эльфа к призракам прошлого.

— Да, конечно. Довел. Как — сам не понимаю. Словно в бреду, с сильным жаром, шагал и шагал. Если бы не Эйвель и Ареэль — не знаю, сдох бы в лесу, наверное. Рана воспалилась, ужасно болела. Лицо распухло.

— Как ты сказал? — поразился я. — Ариэль?

— А-ре-эль, — по слогам повторил Мавар. — Обе девушки — эльфийки, так уж вышло.

Он снова засмеялся. Посмотрел на меня внимательно.

— Тебе знакомо это имя? Как-то бурно ты воспринял….

— Не имя. В моем мире так называлась одна музыкальная группа. И называлась она "Ариэль". Не зная горя, горя, горя, в краю магнолий плещет море…, — негромко напел я старенький мотивчик.

— Н-да, удивительно. И песня, должно быть, веселая…, — задумчиво проворчал Мавар. — Ареэль стала моей vesse^[37].

— Жучара ты, Мавар! — восхитился я. — Даже в худшем для себя положении нашел выгоду! И как ты с такой мордой привлек чье-то внимание?

— Героям в Росении очень трудно быть незаметными, — скромно ответил эльф, выдав изящную сентенцию. — Ареэль очень мне понравилась — не скрою сего факта. Но всякая инициатива исходила именно от нее. Она подстроила дело так, что это я сделал первый шаг навстречу. Умная женщина. Я до сих пор боюсь ее инициатив.

— Ты даже не говорил, что женат. А она из какого Дома?

— Дом Тарэльдар, очень малочисленный. Представители этого дома всегда стремились упрочить связи с каким-нибудь знатным родом, вроде Нолдор или Ваниар.

— А как же Мориквенди?

— Мориквенди, я уже говорил, отступил от многих своих притязаний после череды неблаговидных поступков. Но старейшины Тарэльдар закрыли на это глаза. Так что у нас все хорошо. Арэель подарила мне трех сыновей и дочь. И я благодарен судьбе за такой подарок.

Мавар резко, но совсем неслышно, встал на колени и выглянул наружу. Привлекая мое внимание, постучал ладонью по стене. Я тоже последовал его примеру и осторожно, словно гусь, вытянул шею.

— Идет, слышишь? — прошептал эльф.

— Еще бы не услышать, — едва шевеля губами, ответил я, — такие звуки я до смерти не забуду.

Дуруб-Бурзум вышагивал по улице и вертел головой, высматривая жертву. Он даже не уклонялся от нависающих над ним ветвей деревьев и высоких кустарников, так и пер бульдозером, перемалывая камни в мелкое крошево своими ножищами. А я-то думал, откуда столько щебня в городе. Дождавшись, когда он поравнялся с нами, мы с величайшей осторожностью пошли за ним. Для этого пришлось обратно перейти перемычку, потом влезть на уровень выше и по остаткам крыш топать вслед загулявшему исчадию ада. Я впервые обнаружил, что по таким перемычкам можно перейти на другую сторону улицы, и даже дальше. Видимо, строители специально проектировали город с такими опциями, чтобы при случае нападения извне можно было свободно перемещаться не только по земле, но и по воздуху, образно говоря.

Ночная тварь дошла до пересечения улиц и внезапно остановилась, завертев головой. Снова что-то защелкало в ее шее, ноздри зашевелились. Кого учуял Дуруб-Бурзум, первый слуга Улки? Не успев проанализировать ситуацию, почувствовал несильный удар локтем в бок. Мавар стоял с обнаженным мечом и показывал мне знаками, что нужно перейти на другую сторону улицы. Очередная перемычка была сильно разрушена и держалась на честном слове.