Книга Герои чужой войны, страница 55 – Валерий Гуминский

— Опа! — я сделал еще один шаг назад, но тут же прекратил шевелиться. Меня взяли в кольцо, да так резко и неожиданно, что я даже сначала не заметил никакого движения с их стороны. — А кто хочет со мной поговорить?

— Никаких разговоров вне стен конторы, парень, — жестко сказал второй тип, стоящий справа. Он уже готовился блокировать все мои попытки сделать хоть еще один шаг, — обо всем узнаешь на месте. Вещи можешь оставить здесь, никто тебя арестовывать не собирается.

— Господа! — все обернулись на голос Зорицы. — Я предупреждаю вас о недопущении насилия над моим гостем. Надеюсь, что все происходящее здесь — досадное недоразумение.

— Не извольте беспокоиться, сударыня, — поклонился главный, так полагаю, тип, лица которого я так и не мог разглядеть из-за широкополой суконной шляпы с высоким верхом. Похожие шляпы носили гардемарины времен Петра Первого, если мне не изменяет память. Впрочем, на этом я не настаиваю. У них были головные уборы нескольких видов.

Я первым шагнул со двора в сопровождении контрразведчиков, не забыв помахать Зорице. Жалею, что Мирина не видела меня в такой драматический момент. Иногда во мне просыпается этакое позерство, страсть к актерской игре. В дурном сне не могло присниться, что меня арестуют и повезут в местном аналоге «воронка». Один из сопровождающих обогнал нас, распахнул двустворчатую дверцу, знаком приглашая меня оценить прелесть и удобство передвижения на этом страшном тарантасе.

— Сменял такси на «Черный ворон», в Таганку еду отдыхать! И на свободу мне не скоро — я получил со строгой пять! — завопил я дурашливо на всю улицу, привлекая внимание соседей.

— Прекрати паясничать, уважаемый Кос! — не оценил моего творчества высоченный контрразведчик, настойчиво пихая меня в спину. — Не дело это — показывать безобразия на улице!

Я заскочил по лесенке внутрь короба, и, не рассчитав высоты потолка, крепко приложился головой об какую-то балку. Выругался настолько витиевато, что сам удивился. Никогда прежде не сквернословил. Кто-то из сопровождающих весело хмыкнул. Коробушка зашаталась под тяжестью тел, и со мной сели трое сопровождающих. Один из них прыгнул на облучок, чтобы править лошадьми.

— Куда едем, гражданин начальник? — мне было почему-то весело, словно играл в идиотском фильме, зная, что через пару часов смою грим, переоденусь и отправлюсь домой.

— На вид — серьезный молодой человек, — укоризненно произнес высокий, поправляя на голове шляпу. Он уселся напротив меня, стукнул кулаком по стенке, и наш кабриолет шустро побежал по дороге, — а ведешь себя как дешевый лицедей! Ну и для чего сие представление?

— Еще сегодня утром я был полон надежд и желаний, а вы сломали мою жизнь, — я не мог остановиться, но меня стало серьезно потряхивать. Какими бы шутовскими не выглядели атрибуты местной власти, а страх подленькой маленькой змейкой заползал все дальше и дальше под сердце. — В чем меня обвиняют?

— Разве тебе предъявили обвинения? — удивился собеседник и переглянулся с товарищами. Те ухмыльнулись.

— Хоть бы освещение включили, — забурчал я, — совсем темно.

Над моей головой запорхали чьи-то руки, и сразу же стало светло. На балке, об которую я стукнулся, висел крохотный фонарик, но света давал как стоваттная лампа.