Книга Герои чужой войны 2, страница 175 – Валерий Гуминский

— Зря ты его кусаешь, — заметил Экор. — Нам нужны силы, а не перебитые кости. Давай, договоримся, молчим, лишний раз не болтаем языком. Лучше получить пару раз по ребрам, чем тебя изобьют в порыве злости.

— От них не убежишь, это не тупоголовые лесовики, — хмуро ответил я, стряхивая с плеча остатки сырой земли и листьев. — И нас нет в запасе магов-стихийников.

— Кто знает, — задумчиво хмыкнул Экор.

— Лично я убегу при первой же возможности, — бросил Лешак, расправившись со своим куском мяса. — А то через три дня сам сдохну от такой пищи!

— Значит, договорились, — вздохнул я. — Только бы еще от веревок освободиться. На привалах нам руки развязывают, но при движении у нас нет шансов.

— Вот на следующем привале и бежим, — прошептал Лешак. К нам приближался один из орков. Не стоило посвящать его в свои планы. Пусть остается в счастливом неведении. «Счастливый» орк хмуро посмотрел на нас, оценивая степень опасности, посчитал, что и так сойдет.

— К дереву! — пролаял он. — Сесть вокруг!

Мы подчинились и оказались плотно привязанными к сосне. Орк для верности затянул веревку, подергал ее и удовлетворенно похлопал по щеке Лешака. Лучник дернулся и ожег яростным взглядом нахала. Экор тут же тихо и предостерегающе кашлянул. Дескать, держи себя в руках и не дергайся.

Орк удалился, но мы видели, что свободные от дежурства бойцы располагаются так, чтобы видеть нас все время. Костер освещал нас достаточно хорошо, и совершить какие-то действия, не привлекая внимания орков, было невозможно. Экора это не беспокоило. Он, оказывается, не терял времени даром.

— В дозоре шесть бойцов, — тихо прошептал он, сидя спиной к нам. — Еще двенадцать в лагере. И шаман. До следующей ночевки нас будут держать на веревке. Развяжут, чтобы покормить. Вот тогда и убегаем. А там, как Анар распорядится нашими судьбами.

Меня разбудил невнятный шум со стороны костра. По отдельным выкрикам и возгласам на орочьем я ничего не понял, а суматошное мельтешение на фоне огня принял за очередную смену дозора. Может, кому-то не достался глоток честно заработанного самогона, а может, не поделили время стражи. Такое тоже бывает. Пошумят — успокоятся после двух-трех разбитых носов.

Шум, однако, только разрастался. Я услышал рык Бахтара, его массивную фигуру, размахивающую руками.

— Да что там у них? — проворчал я, шевеля затекшими плечами. Сидеть привязанным к дереву, когда веревка сдавливает грудную клетку и не дает возможности размять руки — удовольствие сомнительное.

— Кажется, кто-то зарезал двух дозорных, — откликнулся Лешак. Он тоже, оказывается, не спал, и напряженно вслушивался в гортанную речь орков. Я мог разглядеть только профиль лучника, его хищный, с маленькой горбинкой нос. Сидел он справа от меня, но с лучшей позиции. Вся сует ему видна как на ладони. Показалось даже, что у проводника уши зашевелились. Настолько он увлекся происходящим.

— Н-да, точно, так и есть, — прервал недолгое молчание Лешак. — Убили двоих, прямо на посту. Даже пикнуть не успели. Их Бахтар обнаружил при обходе.

— Кажется, у нас появились союзники, — с небольшой долей иронии произнес Экор, до этого не подававший голоса.

Мы резко замолчали, так как увидели орков, идущих в нашу сторону. Пятеро бойцов с готовым к бою оружием и приготовленными факелами тщательно обшарили всю местность, прилегающую к лагерю, и только тогда успокоились. Один, самый недоверчивый, проверил веревку, не провисает ли она, не развязал ли кто хитрые узлы, после чего со злостью пнул Лешака в бок.