Книга Герои чужой войны 2, страница 86 – Валерий Гуминский

Нам удалось тихо удалиться от опасного места на несколько поприщ, да еще Меродор успешно поставил какой-то хитрый фильтр глушения звуков. Он назвал его «куполом тишины». Все звуки глушатся в радиусе пятидесяти метров. Комфортная штука, надо признать. Идешь себе вольготно, не боишься, что хруст сухой ветки в большом лесу может привлечь чье-то внимание. Больше всего я беспокоился, чтобы не вляпаться в трясину, которой нас запугал Лешак.

Лучник вел отряд уверенно. Изредка он останавливался, осматривал деревья, тер кору, после чего неопределенно хмыкал и шел дальше. Оказалось, Лешак искал какие-то метки, оставленные то ли им, то ли знакомым ему проводником, когда проходившим по этим местам. В подробности наемник не вдавался, больше отмалчивался.

Путь к болоту занял весь световой день. Под ногами появилась сырость, а почва предательски колебалась после каждого шага. Старались ступать осторожно, чтобы не попасть в зыбуны. Кругом раскинулась буйная зелень, кустарники, яркая и сочная трава, вымахавшая чуть ли не по пояс, густой березняк, с ненормально изогнутыми стволами и наклоненными верхушками.

— Стоять! — Лешак, так и не уступивший место в авангарде, поднял правую руку вверх. Повернулся к нам. — Надо проверить тропу. Если я правильно считал метки — то мы никак не упремся в болото. Пройдем по краю, даже не замочив ноги.

— А я уже замочил, — тут же откликнулся Милята, показывая свои дырявые сапоги. Подошвы обуви и вправду растрескались, пропуская влагу вовнутрь.

— Потом возле костра высушишь, — легонько стукнул его по затылку Экор.

— За что? — возмутился мальчишка.

— За то, что не сказал сразу, что обувку порвал, — строго ответил телохранитель. — Забыл, где находишься? Дорога дальняя, мокрые сапоги натрут ноги. Начнешь хромать, задерживать отряд. И придется тебя бросить, чтобы не мешал.

Милята заморгал глазами и с какой-то младенческой доверчивостью посмотрел на Экора. Высокий и кряжистый мужчина без каких-то эмоций уставился поверх его головы на раскидистую крону старой березы.

— Шутишь, дяинька Экор? — спросил мальчишка.

— Шучу, — спокойно сказал Экор, — но в последний раз. И никакой я тебе не «дяинька». Называй по имени.

Остальные мужики тихо посмеивались, прислушиваясь к этому разговору, пока Лешак не вынес свой вердикт.

— Все нормально. Проскочили самое гиблое место. Теперь пойдем посуху.

Еще в самом начале мне казалась странной тропа, по которой нас вел Лешак. Какая-то неправильная, почти идеально правильная, словно некий гигант пустил стрелу из своего такого же чудовищного лука, срезая вековые деревья под корень. И пусть за долгие сотни лет следы от стрелы были закрыты молодой порослью, глаз, привыкший к прямым линиям городских улиц, четко уловил эту закономерность и в глухом лесу.

Мы шли или по прямой дороге, похороненной под толстым слоем земли — я мог сказать это с уверенностью. Конечно, кое-где приходилось петлять, чтобы обойти большие завалы из гниющих стволов деревьев, опутанных к тому же колючим кустарником, но Лешак неизменно выводил отряд на прямую линию.

— Куда ведет эта тропа? — улучив момент, тихо спросил я Меродора, устало передвигавшегося в середине отряда. Для этого мне пришлось немного отойти в сторону и подождать, когда маг поравняется со мной.