Книга Герои чужой войны 2, страница 98 – Валерий Гуминский

Снова пошел дождь, мелкий, противный. Но чем дальше мы уходили от места стоянки, тем мощнее становились струи, льющиеся с неба. Хвала плащам, которые спасали от непогоды. Еще бы придумать так, чтобы тяжелые, набрякшие от влаги, ветви кустарников и деревьев не норовили попадать по лицу, совсем хорошо было бы. Притихший лес словно съежился, вся живность попряталась в своих норах, никто не сидел в засаде, не скрадывал нас.

Внезапно лесная чаща закончилась. Да, Чернолесье умело удивлять. И не сколько бродящими в непроходимых дебрях орках, а вот таких неожиданными ландшафтами. Мы словно оказались на побережье Балтийского моря. Не знаю, есть ли подобное здесь, в Росении, но сравнивать моим наемникам было не с чем. Вокруг, в обрамлении почерневших от дождей деревьев, узким клином тянулись песчаные дюны с причудливыми низкорослыми кустарниками на своих вершинах. Самые высокие достигали двадцати-тридцати метров в высоту. Удивительно, но здесь совершенно не было дождя. Ни капли не упало на песчаную поверхность дюн, ничто не нарушило природную целостность причудливых узоров, выписанных с особой тщательностью, зигзаги, круги с расходящимися лучами, кляксы, похожие на каких-то сказочных животных, спирали разных размеров. И все это неподвижно лежало, не сдвигаясь ни на миллиметр вниз. Тишина и неподвижность — вот что олицетворяла собой местность. И ни единого следа.

— Куда мы попали? — ошеломленно спросили сразу несколько человек.

— Мертвые Пески, — пожевал губы Меродор. — Всю жизнь свою мечтал их увидеть, а они оказались почти рядом с Трактом.

— Что за место? — пристал к нему Милята со свойственной его возрасту бесцеремонности и любопытством.

— Даже мне трудно поверить, что здесь многие тысячелетия назад был город, славившийся своими учеными, мастерами и красивыми женщинами. Сюда приезжали даже с далекого востока, чтобы насладиться искусством скульпторов, храбростью воинов и утонченностью местных вин, — старый эльф яростно сорвал с головы шляпу и резко встряхнул ее, освобождая от дождевых капель. После этого вернул на место.

Я с большим сомнением выслушал его рассказ. Прошли тысячелетия, по словам эльфа, но даже в таком случае огромные массы песка не могли похоронить город до основания. Где развалины? Где хотя бы видимость этих развалин? Это Кара-кара-Каракум… Черт, сразу знаменитый советский хит привязался, закрутился в голове. Толкается, сбивает все мысли. Нет, что-то плохо вяжется история Меродора с реальностью. А реальность такова, среди настоящих дебрей Чернолесья на несколько поприщ раскинулись самые настоящие песчаные дюны, словно где-то неподалеку раньше плескалось море. Такого быть не может, но пейзаж говорил об обратном. И лес-то сосновый, красивым ожерельем охватывающий это странное место.

— В преданиях ничего не говорится про то, что город стоял возле моря?

— Было что-то такое, — наморщил лоб старик, — но я посчитал, что в текст закралась ошибка.

— А что именно? — продолжал допытываться я.

— Ну, вроде того, что на восток вели две сухопутные дороги и одна морская. Через море переправлялись на кораблях. Причем говорилось о Древнем Тракте, который, якобы, делал большую петлю к северному побережью изначально, а потом стал прямым, чуть ли не до Атриды.