Книга Симбионт, страница 189 – Валерий Гуминский

— Идите к воротам, — приказал я. — Шевелитесь, граф, а то я за себя не ручаюсь. Сущность до сих пор владеет мною. И не пытайтесь свой магизм показать. Враз голову отхвачу.

— Верю, — кивнул Татищев. — Слишком ваше поведение отличается от того юноши, с которым я ранее познакомился.

Нас заметили. Люди графа растерянно вскочили, часть из них бросилась к нам, но остановилась по повелительному жесту Татищева.

— Прикажите им открыть ворота и выпустить нас наружу, — продолжаю идти по аллее, оценивая ситуацию. Не меньше двадцати человек контролируют наше передвижение, но огонь хотя бы не открывают. И то хлеб.

Татищев громко продублировал мои слова, и как только мы миновали охрану, я резко повернулся спиной к нашим, выставив хозяина особняка перед собой. Так и чувствовал желание всей этой братии пальнуть в меня.

— Мишка, ты в порядке? — отец бросился ко мне, словно желая обнять, но, то ли застеснялся своих чувств, то ли сообразил, что сейчас это нецелесообразно.

На мгновение в глазах мутнеет — это Субботин убирает свой контроль — и снова появляется резкость. Даже краски осени стали ярче, воздух чище, и дышать легче.

— Да-да, — меня почему-то ведёт в сторону, но Варяг ловко подхватывает меня, с интересом поглядывая на увядающие лепестки огненных роз. Ятаган истаял, оставив меня с маленьким ножом в руке. — Я в норме.

— Объяснитесь, Ваша Светлость, — голос отца приобретает металлические нотки. — По какому праву вы взяли в заложники моего сына и подвергли его необоснованному эксперименту на Алтаре?

— Господин Дружинин, — любезно, даже как будто нисколько не сердясь на подобный выпад, произнёс Татищев, — произошло недоразумение, которое я готов загладить вирой. Кто же знал, что обезумевший родовой чародей наплюёт на договорённость и решит причинить зло Михаилу? Я сам не ожидал такого неприятного поворота от своего человека. Но юноша оказался весьма находчивым и смелым.

— Зачем вам нужен мой сын? — резко спросил отец, нисколько не веря графу. И правильно.

— Дело в том, что он каким-то непонятным образом заполучил принадлежащее мне, - демонстративно отряхивая одежду, разом превратившись в спокойного аристократа, пояснил Василий Петрович. — Я не обвиняю Михаила в злонамеренном поступке, но молодой человек стал носителем крайне важного артефакта, который можно извлечь только с помощью ритуала. Я уже сказал, что чародей неправильно понял мои установки, за это и поплатился. Мы могли бы договориться на ваших условиях. Тем более, кристалл Михаил забрал с собой.

— Что с поля боя взято — то свято, — буркнул я. — Это мой трофей.

— Хорошо, хорошо, не оспариваю сей момент, — граф поднял руки, демонстрируя дружелюбие. — Оставьте его себе. И всё же давайте договариваться. Вы же понимаете, Александр Егорович, степень своего поступка. Нападение на аристократа старой крови может аукнуться в будущем.

— Вы собираетесь подать судебный иск или развязать войну? — хмуро поинтересовался отец.

— Ни то, ни другое. Я хочу забрать своё без пролития крови. Артефакт ждут очень влиятельные и серьёзные люди, и они не оставят в покое Михаила. Поэтому заранее предупреждаю: если что пойдёт не по их сценарию — всё закончится плохо. Для вашей семьи, Александр Егорович. И это не угроза, а констатация факта. Вы знаете, в каком обществе мы живём. А те, кому я служу, гораздо выше нас всех взятых по положению и статусу.