Книга Симбионт, страница 240 – Валерий Гуминский

— И всё равно в тебе какая-то загадочность присутствует, — Алла скромно улыбнулась, уловив в моём голосе сарказм. — Покажи щеку. Ну вот, кровь уже сворачивается. Через пять минут можно салфетку убрать. Извини, Миша…

— Да извинил уже, подумаешь — царапнула. Вы для этого отращиваете ногти? Чтобы мужиков полосовать по роже?

— Ну, иногда это помогает, — смутилась Ростоцкая. — От особо непонятливых хорошая защита.

«Вот сучка! — восхищённо произнёс майор. — Мишка, если она тебя в постель потащит, не вздумай сопротивляться. Хоть польза будет. Она же не остановится и будет проверять свою версию, пока не убедится, что за сущность в тебя вселилась! Сто пудов прощупывает эту возможность. Шерлок Холмс в юбке! Пользуйся моментом».

«Ты же мог среагировать? — проворчал я. — Этак мне каждая кошка безнаказанно будет морду полосовать».

«Мог, — признался тёзка, — но решил повысить время реакции, чтобы у Аллы не появилось ещё больше вопросов, если бы ты „успел“ среагировать».

Я не стал спорить с Субботиным. Мне не было понятно лишь одно: какой глубинный смысл таился в расспросах Аллы о моих метаморфозах? Сначала возникла мысль, что господин Ростоцкий действует заодно с графом Татищевым и влиятельными людьми, которые хотят видеть мою голову на Алтаре. Но по размышлению отверг эту версию. Ведь граф о возможностях симбионта уже осведомлён, так сказать, из первых рук, ему ничего проверять не нужно. И раз «водный король» через дочку что-то проверяет, он или не поверил Татищеву, или вообще действует отдельно, преследуя свои цели.

«Молодец, тёзка, соображаешь. Я тоже об этом подумал», — не забыл похвалить меня майор.

— Чувствительность к рекуперированным возвращается через полтора месяца, — сказал я. — Как видишь, мне было очень больно. Я не умирал, Алла.

— Травмы головы, конечно, приводят к интересным результатам, но не настолько же, чтобы играючи ломать кости людям, — в голосе Аллы до сих пор слышалась недоверчивость. — Ну, хорошо, я ошиблась. Прошу прощения за свою глупую выходку.

— Алла, скажи мне честно: твои расспросы как-то связаны с научной деятельностью Гриши в компании «Альтаир»?

Ростоцкая захлопала пушистыми ресницами и удивлённо спросила:

— Ты про Гришу Масленникова спрашиваешь?

— Я не знаю его фамилию, но если ты присылала ко мне Масленникова с информацией о возможностях моего противника перед дуэлью, тогда да — это он. Кстати, он сам сказал, что работает в «Альтаире» над проблемой кибер-имплантов в тела клонов. Возможно, твой интерес произрастает оттуда.

— Папа состоит в Совете директоров «Альтаира», — призналась Алла. — Он помогал Григорию, когда тот учился в университете, а потом хлопотал за него перед руководством.

— То есть твой интерес к моей истории как-то связан с разработками «Альтаира»?

— Положил меня на обе лопатки, — улыбнулась Ростоцкая. — Ладно, расслабься. Раз уж мы выяснили, что ты не проходил рекуперацию, прошу простить за назойливость.

— И всё же? — я доел круассан и допил кофе. — Ты меня заинтриговала. Допустим, я рекуперирован с имплантами. Дальше что?

— Ну, в этом случае мой отец мог предложить тебе сотрудничество с технической поддержкой. Это же новое направление, которое приходится изучать «с колёс». В Оренбурге технологическую нишу держит «Спутник», поэтому мы хотели бы получить преимущество перед ними.