Книга Симбионт 2, страница 38 – Валерий Гуминский

— А что поможет? — поинтересовался Александр Александрович, наблюдая за тем, как дочка сбрасывает туфельки с ног и смешно подпрыгивая, напяливает тапочки с забавными мохнатыми помпончиками.

— Тонизирующие настойки от бабушки, — показала язык Наташа. — Но ты же их не пьёшь! Подожди!

Девушка вдруг замерла, на её лицо как будто тучка набежала.

— Ты с Гришей разговаривал?

— Заходил к нему, — подтвердил Шуйский.

— Ну, зачем? — вздохнула дочка. — Или у тебя появились хорошие новости насчёт лекарства?

Младшенькая не знала, каким образом жёсткий и местами жестокий отец хочет вылечить Григория. Ей говорили, что существует некое лекарство, где-то в глубинных районах северного Китая, но добыть его у горных монахов чрезвычайно трудно. Слишком высокую цену они требуют, и это вовсе не деньги и не золото. Считать Наташу наивной девочкой было бы весьма недальновидно. Всё-таки княжна догадывалась, какие ритуалы проводит отец подле Алтаря, и какую стратегическую цель преследует. Страшилась этого и старалась закрыться в раковине неведения. Потому что умом понимала: перераспределение магических артефактов в пользу старой аристократии не пройдёт бесследно для империи. Промышленники и торговцы, обладающие Оком Ра, не дадут так просто обокрасть и уничтожить себя. Начнётся гражданская война, в которой погибнет много простого народа. Одарённые в большинстве своём выживут, потому что у них есть чем защищаться. Но бог войны соберёт свою жатву без труда.

Канцлер не знал, какие мысли бродят в хорошенькой головке дочери, но ему было достаточно того, что Наташка покладиста, не перечит родителям, не замечена в предосудительных вечеринках, хорошо учится и усиленно готовится к поступлению в Имперский Университет.

— Я хотел поддержать Григория, — вздохнул Шуйский и отпил из стакана при дочери. — У него кризис, и бросать его в такой момент я не считаю правильным.

— У него перманентный кризис после неудачного ритуала, — более чем резко ответила Наташа, но тут же бросилась к отцу и прижалась к нему снова. — Прости-прости! Я так за братика переживаю! По ночам иногда реву, как корова, и остановиться не могу. Папочка, найди побыстрее, пожалуйста, то чёртово лекарство!

— Конечно, милая. Ступай к себе, отдохни.

— А где мама?

— Как всегда — уехала к своей лучшей подруге — графине Черноглазовой, — усмехнулся.

— Ну, тогда её до ужина точно не будет, — понятливо кивнула девушка. — Тётя Альбина весьма опасная собеседница. Заговорит до смерти, если ей дать эту возможность.

Они оба посмеялись над чрезвычайно говорливой дамой, бывавшей в их доме тоже довольно часто. Во время этих визитов дворец Шуйских как-то подозрительно быстро пустел за исключением слуг.

— Ладно, я к себе, — дочка подняла с пола сумку с учебными принадлежностями, и, шлёпая тапочками, пересекла гостиную. Поднимаясь по лестнице, она не видела, как пристально смотрит на неё отец.

А Шуйский с печалью думал, как же выросла Наташка, незаметно от родительского взгляда превратившись в стройную молодую девушку с гибкой и притягательной фигуркой. Бесконечные заседания, совещания, аудиенции у императора сжирали большую часть времени, и детям оставались те немногие часы общения, беглых вопросов и назидательных нравоучений. Хорошо, спохватился, когда нужно было искать жениха для старшей дочери. Личные предпочтения Ольги Шуйской не играли никакой роли. Канцлер, подобно пауку, плёл прочную паутину загодя, ну, или как талантливый шахматист, вёл партию таким образом, чтобы любая фигура стояла на своём месте и угрожала противнику.